В ноябре исполнилось 150 лет со дня рождения Русанова Владимира Александровича, друга «Президента Новой Земли» Тыко Вылки

Много тайн и загадок хранит Арктика. Среди них исключительное место занимает судьба замечательного русского путешественника Владимира Русанова. Словно метеор ворвался он в историю Арктики и сгорел, оставив яркий след.

С ранней юности интерес к Северу захватил его с необыкновенной силой. Эта страсть гнала Владимира из года в год в страну непуганых птиц, гранитных гор и неисследованных ледников.

Нам, жителям Ненецкого округа, Русанов интересен, прежде всего, как друг Ильи Константиновича Тыко Вылки, в судьбе которого он сыграл огромную роль.

Вылка читал книгу природы

О нашем земляке Владимир Александрович писал: «Это человек незаменимый в экспедициях и как участник, и как проводник – он читает книгу природы как мы с вами газеты, это живая карта Новой Земли. Человек он смелый, отважный, решительный. Отличный охотник: бьёт гуся пулей на лету».

Когда Владимир Русанов составлял карту северного острова Новая Земля, пользовался главным образом данными Ильи Вылки, который в течение трёх лет занимался описанием этих берегов, объезжая их зимой на собаках.

Также он отмечал, что «во всех случаях, когда оказывалось возможным проверить на месте разницу между существующими картами и чертежами Вылки, результаты говорили не в пользу карт, а в пользу чертежей Вылки. Если соотношение частей и размеры площадей у Вылки требуют в некоторых случаях исправления, то общая конфигурация берегов и очертаний отдельных участков суши по большей части схвачена им удивительно точно».

Дружба двух неповторимых и оригинальных людей

Вот как предстали Русанов и Вылка осенью 1910 года в Москве перед известным в то время художником В.В. Переплётчиковым:

«Один – высокий, блондин, свежий, энергичный, живой,  другой – низенький, коренастый, с лицом монгольского типа».

В студии Переплётчикова суждено было Илье Константиновичу учиться живописи и рисованию. Первые художественные опыты Ильи сравнивались с «наивной живописью средневековья», но более поздние работы отмечены печатью «незаурядного мастерства, оставляющего своеобразное впечатление».

Кроме того, Русанову удалось найти своему ученику бесплатных учителей русского языка, арифметики, географии и топографической съёмки.

«Вылка несомненно талантливый человек, – утверждал Владимир Александрович. – Он талантлив вообще».

Одна из газет того времени писала: «Родиться на Новой Земле, возле какого-то полумифического для нас Маточкина Шара, и явиться в Москву на вечную её ярмарку художеств со своими робкими рисунками и бедными акварелями, пытающимися передать странное очарование тех далёких родимых мест, – вот судьба, которую нельзя назвать обыкновенной».

Вылко в экспедиции учил Русанова есть вынутую из оленя ещё тёплую оленью печень, вымя с молоком, обмоченное вместо соуса в горячей крови, сырое жирное мясо и сырой костный мозг, выбитый из оленьих ног.

По словам Русанова «в полярных странах кровь – это лучшее, самое верное, в конце концов единственно верное средство от цинги и от смерти».

В памяти Владимира Александровича Тыко Вылка остался не только верным помощником, но и настоящим другом.

– Начиная с 1907 года, – вспоминал исследователь, – я постоянно из года в год провожу два-три летних месяца на Новой Земле. Я остаюсь всё это время в обществе самоедов, которые всегда служили мне надёжными проводниками и были верными и самоотверженными товарищами. Настоящую заметку я пишу с сознанием глубокой признательности к этим на край мира заброшенным людям и чувством тесной дружбы, которая меня соединила с некоторыми из них.

Несомненно, последние слова Русанова адресованы Тыко Вылке.

С таким же тёплым чувством Илья Константинович вспоминал Русанова до последних дней своей жизни.

По его словам, «Русанов был смелый, сильный и весёлый человек. С ним мы не боялись никаких трудностей. Тяжёлые карские льды нас не держали. Он тоже верил, что я знаю свою Новую Землю, знаю пути побережья и на ледники. Он не посылал меня, где труднее. Сам вперёд шёл, но я не пускал, оберегал: я привычнее».

О знакомстве с Русановым Тыко Вылка рассказывал и в сочинённой им песне. Уже это говорит о том, чем была для него их встреча: ненцы посвящали песни или выдающимся героям, или каким-то важным, значительным событиям. Пропетое слово ценилось дорого.

В русском переводе в песне нет и следа той важности, той торжественной размеренности, с какой она звучит по-ненецки. Но даже в переводе сохраняется непосредственность чувства сказителя, неподдельная искренность, неповторимый аромат подлинности событий.

«Однажды с большого моря двухмачтовое судно идёт, с шумом идёт, с громом идёт, – пел Тыко. – Остановилось. С двухмачтового судна лодочка пришла, прямо к берегу подошла. Русский Русанов, русский прибыл».

Владимир Александрович оставил о себе добрую память у ненцев.

– У Русанова полного снаряжения не было, – вспоминали о нём. – Был одет он плоховато. Да ничего, выносливый был человек, весёлый, не боялся ни холода, ни морского пути.

Но ещё больше, чем выносливостью, морозостойкостью и смелостью – признанными добродетелями Новой Земли, Русанов привлекал ненцев искренним, доброжелательным и на редкость серьёзным отношением к ним. Он не удивлялся ни их скромному жилью, ни однообразной пище, ни простой одежде; он уважал их за то, что они умели противостоять непредсказуемости и суровости природы, ценил наивность, чистоту и честность их нравов, готовность всегда прийти на помощь попавшему в беду.

Женщина на корабле…

«Геркулес» – небольшое деревянное судно, на котором Русанов отправился в своё последнее путешествие.

Цель этого исследования – из Архангельска пройти до архипелага Новая Земля, проникнуть далеко на восток Карского моря, осуществить заветное желание начальника экспедиции: пройти Северным морским путём из Атлантического в Тихий океан.

Современники называли последнее путешествие Русанова великим подвигом, а самого его – человеком, который своими блестящими новоземельскими путешествиями завоевал репутацию неутомимого, талантливого полярного исследователя.

До сих пор карты Новой Земли, составленные Владимиром Александровичем, поражают своей точностью и совершенством.

Также на архипелаге он обнаружил полезные ископаемые: каменный уголь, мрамор, диабаз, аспидный камень.

На «Геркулесе» была женщина, жена Русанова.

«Судьба дала мне очень учёного, красивого и молодого друга – француженку Жульетту Жан. Она прекрасно воспитана, знает музыку, понимает живопись и владеет иностранными языками. Её знания являются для меня в высокой степени полезными и необходимыми. Научная важность нашего союза неоценима, громадна».

Гибель «Геркулеса»

Осенью 1912 года в Петербург была доставлена последняя записка с Новой Земли. В томительном ожидании прошли октябрь, ноябрь, кончилась зима, пришла весна 1913 года. А от Русанова и его четырнадцати спутников не было никаких известий. Живы ли они, а если живы, то где странствуют?

В течение двух лет снаряжаются суда для поиска, они обследуют берега Новой Земли и острова Карского моря, но никаких следов экспедиции Русанова не находят.

Спустя двадцать лет, в 1934 году недалеко от Берега Харитона Лаптева внимание полярников привлёк столб. Как он оказался здесь, кто его поставил? На столбе надпись «Геркулес» 1913 год. Сегодня эта драгоценнейшая реликвия хранится в Санкт-Петербурге, в Музее Арктики и Антарктики.

Судьба экспедиции по-прежнему остаётся тайной

Заботой об интересах Родины, о Русском Севере проникнута вся деятельность Русанова как географа, путешественника и исследователя.

История освоения Арктики писалась ценой человеческих жизней. Одна из них – жизнь удивительного, талантливого человека, Владимира Александровича Русанова, писавшего: «Необходимо сделать всё возможное для величия России».