О днях минувших

Опасное приключение, которое, к счастью, закончилось благополучно, но запомнилось навсегда.

В 80-е годы в колхозе «Харп» празднование тогда ещё Дня оленя проводилось в двух местах – в Вангурейских сопках и в 10-й бригаде у Варандея.

Проведя первый этап праздника, полетели мы на вертолёте со специалистами и грузом для оленеводов дальше. Возглавлял нашу группу Михаил Леонтьевич Чупров – заместитель председателя колхоза по оленеводству. Я работал тогда секретарём парткома «Харпа».

Своих вертолётов Нарьян-Мару не хватало, поэтому заказывали их из Архангельска.

И вот, летим мы по направлению к Варандею, лететь оставалось минут пятнадцать, как вдруг звук мотора изменился, и вертолёт пошёл на снижение. Бортмеханик выскочил из кабины, мигом открыл дверь салона и начал выкидывать мешки и ящики с грузом за борт. Я подавал ему вещи.

Но, как говорится, дьявол кроется в деталях, и в каждой драматической ситуации всегда возникает что-то юмористическое. Так и тут: помню, бортмеханик упорно пытался вырвать из рук Михаила Леонтьевича портфель, а тот так же упорно его не отдавал. Тогда бортач (бортовой механик. – Прим. ред.) схватил первый попавшийся ему под руку рюкзак и вышвырнул за дверь. А вертолёт уже садится...

После посадки экипаж осмотрел место приземления, командир связался с Варандеем, и мы пошли собирать груз. Выброшенный последним рюкзак болтался на хвостовой опоре вертолёта, другие вещи усеивали маршрут на протяжении, примерно, километра.

Открылись интересные моменты. Так, тяжёлые металлические торговые весы, ударившись о кочку, разбились вдребезги, а початый фанерный ящик с чаем стоял цел-целёхонек, не разбились даже две фаянсовые кружки, как будто и не летели с высоты.

…Но жизнь идёт своим чередом, прилетел из Варандея другой борт, добрались мы наконец-то до места, провели праздник, поздравили оленеводов, наградили достойных.

Спросил я у Михаила Леонтьевича, почему он портфель не отдавал. А он отвечает: подарок бригадиру вёз, там стекло.

Вертолёт восстановили, и, как я позже узнал у бортмеханика, оказавшегося зятем моего друга Ивана Фатеевича Фатьянова из Лешуконского, всё обошлось для экипажа без оргвыводов.

Конечно, любая техника не вечна, тем более такая сложная, как вертолёт. Как-то в одном из полётов на Канин в 7-ю бригаду колхоза «Северный полюс», а я работал тогда там председателем, сели мы вынужденно у речки Крынки.

Вертолёт уже заходил на посадку, соблюдая положенные в этом случае нормативы, как вдруг снова стал набирать высоту. Владимир Григорьевич Ануфриев сунулся было в кабину пилотов, чтобы сказать, что не туда уходим, но получил от инженера резкий отпор. Сделав круг, мы приземлились недалеко от рыбацкой избы.

Вид у пилотов был тот ещё!

Главный инженер эскадрильи пошёл в избу – спросить, мол, нет ли какого-нибудь гвоздя или шплинта. Нашли подходящий, но сомнение у меня было большое. Одно дело на ходу подлатать лодочный мотор или «Буран» и совсем другое – вертолёт.

Не буду вдаваться в технические тонкости, но только неполадку экипаж устранил. Запустились, проверили двигатель – в итоге нормально долетели и в бригаду, и обратно – до Мезени. Как потом оказалось, неисправность двигателя произошла не из-за конструктивной недоработки, а из-за недосмотра техников при подготовке машины к вылету, за что они своё потом, конечно, получили.

Много раз привелось нам летать на разных типах вертолетов: Ми-8, Ми-6, Ми-26, но казусов больше в полётах не происходило.

Леонид Кисляков,
город Нарьян-Мар