Прошло 85 лет со дня гибели Антона Петровича Пырерки – первого ненецкого учёного-лингвиста, писателя и переводчика, стоявшего у истоков национальной письменности.
Официально он числится пропавшим без вести, точная дата и место его гибели считаются неустановленными.
Основным источником сведений о его судьбе служит очерк А.М. Агеева «Рубежи стойкости» из сборника «Непокорённый плацдарм» (1987). В нём собраны воспоминания участников обороны Ораниенбаумского плацдарма в 1941–1944 годах.
Автор очерка – не просто свидетель, а участник тех событий. Историк по образованию, вступивший в народное ополчение в июле 1941-го и за два месяца ставший командиром артиллерийского взвода, Агеев позднее стал кандидатом наук и сотрудником Центрального архива Министерства обороны (ЦАМО), одним из четырёх соавторов «Истории первой мировой войны» в двух томах издания 1975 г.
Согласно его воспоминаниям, 16 сентября их батарея, входившая в состав 1-го полка 3-й дивизии народного ополчения, «получила крещение» около посёлка Володарского, заняв позицию ночью с 15 на 16-е. То есть это был его первый бой. Вечером того же дня, после прорыва врага к Финскому заливу, батарею включили в состав 204-го полка 10-й дивизии. 17 сентября батарея обороняла станцию Стрельна, стреляли вдоль железной дороги в направлении Володарской, и к этой дате относится упоминание о Пырерке.
Агеев пишет о бое около Детской колонии, южнее станции, где враг обошёл две роты и, когда на выручку пробились три наших танка КВ, от рот мало что осталось. Но такого топонима ни сейчас, ни в 1941 году не было. Зато есть улица Детская и отходящий от неё переулок Детский. Видимо, в заблуждение относительно названия места Агеева ввело то, что вокруг много топонимов «колония»: Немецкая, Верхняя, Средняя, Нижняя и прочие. Тогда это была самая окраина Стрельны с частными домами. Частная жилая застройка там и сейчас.
Далее в очерке он ссылается на воспоминания другого ветерана дивизии, бывшего командира взвода автоматчиков И.Н. Данилова: в том бою в рукопашной схватке сапёры уничтожили более десятка гитлеровцев, но три бойца погибли, а командир взвода лейтенант Овсянников был ранен в ногу. В числе этих троих Данилов называет известного ненецкого писателя Антона Пырерко (с окончанием фамилии на О), а фамилии остальных не запомнил.
Затем Агеев рассказывает о бое 23-го около Большого дворца в Петергофе, в котором снова отличились сапёры взвода Овсянникова, и о том, что погибших в том бою похоронили напротив церкви у дороги в Мартышкино, и называет четыре фамилии: Воробьев, Торопов, Васильев и Уваров.
Существует и другая версия гибели Пырерки. Изложил её сам Данилов в другой книге.
В 1991 году ветераны 10-й дивизии издали сборник воспоминаний «Память подвигу». В этой книге Данилов уже как командир взвода разведки 62-го полка, который был преобразован в стрелковый взвод, пишет: «В бою за Старый Петергоф были смертельно ранены воины: Уваров, Васильев, Пырерка. Павших друзей мы с честью похоронили напротив церкви по дороге в Мартышкино. Здесь же был тяжело ранен командир 62-го полка капитан Торопов».
Очевидно, что Данилов читал очерк Агеева и детали из очерка наложились на его собственные воспоминания. Совпадают существенные детали событий. Так, во втором случае на выручку нашим также пришли три танка. Характерно, что в этом случае фамилию он пишет с окончанием на «А». Составителем сборника «Память подвигу» был А.М. Агеев, и в предисловии пишет о тщательной проверке фактов, о научном подходе к воспоминаниям с использованием материалов ЦАМО. Видимо, этические соображения не позволили ему упрекнуть старого боевого товарища и председателя Совета ветеранов дивизии в ошибочном изложении событий полувековой давности. Тем более что первая версия дана со ссылкой на рассказ Данилова.
Так и оказалось, что сведения о времени и месте гибели Пырерки существуют сразу в двух версиях, изложенных одним и тем же человеком в разное время. Ещё до публикации первого сборника, при подготовке к празднованию 40-летия Победы в 1985 году, личностью Пырерки заинтересовались пионеры школы № 421 Стрельны, в которой традиционно встречались ветераны 10-й дивизии и работал Зал боевой славы дивизии. Тогда Агеев знакомил ветеранов и школьников с содержанием неопубликованного ещё очерка. В результате пионерский отряд 7-го «А» класса был назван именем Пырерки и пионеры начали переписку с членами его семьи, но в 1987 году умерли сын Валерий Пырерка и вдова Наталья Митрофановна Терещенко.
Терещенко считала, что Пырерка погиб в середине октября на основании того, что 12 октября она получила последнее письмо от мужа. Но никаких реквизитов письма: даты написания, дат транспортировки, номера полевой почты –
не сообщала. Известно, что в эвакуации она обратилась за пособиями на детей и военком Зуевского района Кировской области Медведев запросил у неё для оформления последнее письмо мужа с фронта «обязательно с конвертом». Поскольку пособия она стала получать, очевидно, что письмо с конвертом она сдала в военкомат. По состоянию на сегодня в архиве Зуевского РВК, объединённого с Филёвским и Мухинским РВК Кировской области, из документов 1941-1942 годов сохранились только похоронки на мобилизованных из районов. Все остальные документы утрачены.
Есть ещё короткая публикация Ф.П. Филина «Прерванный взлёт» в журнале «Дружба народов» № 5 за 1979 год, в которой он утверждает, что встретил Пырерку у деревни Райкузи, уходящего в разведку, после чего его никто больше не видел. Этим бы можно было объяснить то, что он пропал без вести. Но к сообщению Филина есть вопросы. Дело в том, что уже вечером 12-го линия фронта проходила у деревни Разбегай, с расположением наших западнее, а Райкузи – на противоположном, восточном берегу реки Стрелки, занятом врагом. Филин не очень конкретно сообщает, что встреча была во второй половине сентября в конце дня. Надо понимать так, что не позже 16-го, но к середине этого дня враг уже прорвался к заливу, и Пырерка в составе 8-й армии отступал на запад в Стрельну, а Филин в составе 42-й армии отступал на восток восточнее Лигово.
Конечно, надо бы проверить по документам в ЦАМО расположение частей в 12–15-х числах, когда было небольшое продвижение наших, вдруг эта встреча была возможна, но не позже 15-го. Но, скорее всего, эта встреча придумана Филиным. Неслучайно не названа конкретная дата.
Борис Антонович Пырерка подготовил рассказ об отце для публикации в журнале и обратился к Филину, член-корреспонденту Академии наук СССР с просьбой дать небольшое вступление к нему. Филин откликнулся, и среди прочего создал этот эпизод, чтобы несколько украсить суховатое сообщение. Кроме того, противоречит своему характеру Филин в другом эпизоде публикации – когда он якобы отговаривал Пырерку идти на фронт. Дело в том, что в воспоминаниях о войне Филин не раз осуждал «здоровых мужчин, которые во время войны спорили о правилах правописания в тылу».
К сожалению, в публикациях о Пырерке повторяется вторая версия рассказа Данилова и это мешает установлению истины. Так, на запрос о возможном захоронении Пырерки в братской могиле на южной окраине Стрельны СПб ГБУ «Дзержинец», ведущее работы по учёту воинских захоронений на территории СПб, сослалось на публикацию с изложением той же версии Данилова в «НВ» 2017 г. как на официальную.
Может возникнуть вопрос, почему не была отправлена похоронка на погибшего, если поле боя было отбито. Возможно, похоронка и была, но почта потерялась при последующих отступлениях с тяжёлыми боями, когда даже командиры полков погибали в рукопашных.
Между тем на южной окраине Стрельны существуют неисследованные братские захоронения, в которых можно попробовать найти солдатский медальон Антона Петровича Пырерки.
Как минимум необходимо в судебном порядке признать Антона Петровича Пырерку погибшим 17 сентября 1941 г. в п. Стрельна.
