История ложкаря, который ушёл на СВО и учится жить с протезом

В Год защитника Отечества мы говорим о долге, мужестве и жертвах. Часто за этими словами стоят судьбы людей, которых мы хорошо знаем. История Антона Притыки – защитника Отечества из НАО.

Ещё недавно его стихией была сцена: народные песни в хоре, ритм танца в ансамбле ложкарей в тельвисочном «Престиже». А сегодня главный инструмент Антона Притыки – высокотехнологичный протез, на который он опирается, уверенно проходя по своей жизни.

Между этими двумя образами – испытания, которые он выбрал сам: осознанное решение, полгода окопной жизни в зоне проведения специальной военной операции под Бахмутом и роковая мина, навсегда разделивший жизнь на «до» и «после».

А ведь проходя срочную службу в 2016 году, Антон даже не мог представить, что свяжет свой путь с военным делом. Однако его собственная история началась с простой мысли: «Потому что могу».

Его мотивация – не порыв юношеского максимализма, а решение человека, взвесившего свои возможности и ответственность. Это был обдуманный поступок.

– Чтобы все остальные, родные и близкие могли спокойно дома улыбаться, – так Антон объясняет свой выбор.

Решение было исключительно его личным:

– Само собой, никто не одобрял эту историю, – признаётся Антон. – Но я перед фактом уже ставил, не спрашивал разрешения. Мне всё-таки не 15 лет.

Путь, который для многих начинается с сомнений и долгих проводов, для него начался с тихого и твёрдого внутреннего «надо».

Мужчина, готовый нести ответственность за свои поступки и защищать страну в горячих точках, в конце 2024 года отправился на СВО.

Он хотел попасть конкретно к своему приятелю из НАО – Евгению с позывным «Критик». Его направление связано с дронами.

– Тема дронов мне была близка, у меня склад ума такой: во время обучения я быстро схватывал, внимал, понимал. После учёбы применял знания уже на практике, – вспоминает герой нашего материала.

Антон – творческий человек до мозга костей. До СВО его мир состоял из народных песен в хоре, зажигательных ритмов в ансамбле ложкарей и работы, где важны были руки и решительность: он был пожарным-спасателем в аэропорту, а затем – матросом. Сам герой нашего материала признаётся, что по душе ему работать руками.

Именно этот человек, для которого выражение эмоций через творчество было естественным, оказался в гуще военных действий. Удивительно, но получилось так, что там он и нашёл свою ясность.

– С какой-то стороны... там жизнь гораздо проще, мне кажется, чем здесь, – делится он мыслями. – Само собой опаснее, но там не надо много думать, там за тебя уже давно подумали, твоя задача просто выполнять.

Бывшему пожарному, чья работа строилась по правилу «действовать здесь и сейчас», такая определённость была понятна.

Направление, где служил Антон, мало напоминало киношные баталии. Как он сам говорит, – это была «дроновая война» в серой зоне Донецкой Народной Республики, под Северском, недалеко от Бахмута. Его подразделение занимается охраной территории. Противника в лицо они не видели. Главной угрозой стал монотонный гул в небе.

– В начале июня 2025-го нас начали жечь. В прямом смысле. Лесополоса, ДНР, посёлок Белогоровка... Противник методично выжигал лесополосы, лишая укрытия, – рассказывает Антон. – И когда всё подуспокоилось, как раз 12-го числа я пошёл устанавливать линию света от генератора.

В момент затишья он выполнял обычное задание. И это затишье нарушилось «звуком смерти»:

– Когда ты его (дрон-камикадзе. – Прим. ред.) слышишь, то тут же начинаешь от него убегать, уже не смотришь под ноги. Потому что если ты на что-то наступишь, то ещё выживешь. А если в тебя дрон попадёт, тебе точно в «200», – объясняет Антон суровую арифметику выживания.

Дроны – самодельные квадрокоптеры на крестовине из карбона, низкой стоимости, которые в день могут запускать десятками.

– Это собранная на коленке штуковина. Он летит в одну конкретную точку. В этом и их преимущество, и главная угроза, – подчёркивает Антон.

Такая штуковина была направлена и на «Хорька» – это позывной Антона на СВО.
Услышав его, он кинулся бежать, но – мина.

– В состоянии шока я ещё продолжил бежать, но потом понимаю спустя пару шагов, что нога «проваливается». Смотрю, а там… – продолжает рассказ Антон.

Дрон упал рядом, не задев его. Однако мина «оторвала» молодому военному ногу. Товарищи, которым он как замполит ещё недавно разъяснял задачи, быстро и грамотно наложили жгут и оттащили в укрытие. Эвакуация растянулась на долгие часы под продолжающимся обстрелом. Но в тот же день Антона получилось вывезти.

Осознание потери пришло в госпитале. Но только не отчаяние. Его оценка ситуации пронизана мудростью, смелостью и большой любовью к жизни:

– Нет, отчаяния не было... Может подступало пару раз на минутку, но это всё проходит. Мне повезло. Я живу, я здоровый, тут сижу, разговариваю, почему должен отчаиваться?

Для него это был не конец, а новое условие задачи: путь к новой жизни лежал через череду госпиталей: Волгоград, Ставрополь, Ростов. Финальной точкой стал новый реабилитационный центр в Ставрополе, куда его направили одним из первых.

– Они работают не на объём, а на качество, с каждым отдельно занимаются, рассматривая ситуацию у всех индивидуально.

Месяц интенсивной лечебной физкультуры, примерок и настроек – и он получил свой протез от Министерства обороны. Реабилитация была борьбой.

– Мне первый месяц даже сложно было на ногу вставать, – вспоминает Антон.

Но его воля, привыкшая преодолевать, сломала и этот барьер. Сегодня он не просто ходит.

– Теперь я даже могу на ней прыгать спокойно, – говорит он, и в его голосе слышится вызов судьбе и тихое удовлетворение победителя.

…Антон ещё не вернулся на сцену. Его творческие замыслы пока отложены: «У меня сейчас немного другие планы».

Но главное возвращение уже состоялось – возвращение к жизни на своих условиях. Его история – не шаблонный рассказ о героизме, а глубокая притча о личном выборе, ответственности и невероятной гибкости человеческого духа.

Он пошёл, «потому что мог». Он выжил, потому что знал, нужно действовать и бежать. Он учится жить заново, потому что такова его воля. И, пожалуй, лучшей оценкой этого пути стали простые слова его близких, которые он цитирует с лёгкой улыбкой:

– Друзья и родственники говорят, какой был, такой остался.