Геологам посёлка Искателей посвящается

Продолжаем публикацию воспоминаний нашего корреспондента, основанных на реальных событиях, произошедших в период работы автора в Тимано-Печорском бассейне на нефтяных месторождениях. Первые две части опубликованы в предыдущем номере «НВ» от 16.04.2026 г.

Часть 3. План в опасности!

Старший мастер Коновалов Сергей Сергеевич надолго замолчал, затем трудно вздохнул и развёл руками: «А инструмент с обратной резьбой, товарищи, нам так и не завезли по зимнику. Ни одной, понимаешь ты, свечки». У всех находившихся в вагоне штабном, а тут были и дизелисты, и трактористы, и слесаря, и даже большая половина ночной вахты, которой сейчас следовало бы мирно спать, позавтракав макаронами по-флотски, – у всех тех, кто заполнил нежилую половину вагона старшего мастера с мигающей на столе рацией, разбросанными по столу картами, отчётами, табелями и накладными, – у всех были одинаково встревоженные лица.

Дима протиснулся поближе. Оказалось, что у ночной смены, уже под утро, произошла авария – обрыв инструмента на глубине свыше 1 000 метров в результате прихвата. Дела-а… Теперь, по идее, нужно было опускать трубы с обратной резьбой, попытаться навернуться на улетевший на забой остаток инструмента, и затем, по мере навинчивания (резьба-то обратная) открутить как можно больше улетевших на дно труб. Задача сложная, как ещё повезёт, бывали случаи, когда откручивали улетевший инструмент едва ли не по трубке, а это десятки спуско-подъёмных операций, потерянное время, невыполненный план…

– Ну что ж, расходитесь, товарищи, что тут поделаешь, буду докладывать начальству, заказывать обратный инструмент. План летит, как фанера над Парижем…

Не прошло и шести часов с последней сводки, когда Сергей Сергеич бодро докладывал о состоянии благополучном дел на скважине, и вот… Те же «Рена, Рена! Я – Рини, я – Рини! Приём!», но совсем это будет другим тоном…

И Дима решился:

– Сергей Сергеич! Разрешите! Здесь можно попробовать смастерить ловитель, для которого обратный инструмент не понадобится!

– Что? Кто ты? А, студент… Не мешай, слушай. О чём это ты?

Дима схватил листок, ручку, стал лихорадочно чертить. Сергей Сергеич уже не хмурился, смотрел удивлённо и заинтересованно. Поманив рукой кого-то из задержавшихся помбуров, приказал: «Технолога ко мне, быстро!» И Диме:

– А ты, брат, постой, не спеши. Похоже, в этом что-то есть. Сейчас подойдёт Петрович, обсудим.

Прибежавший вскоре технолог Петрович, Дима и Сергей Сергеич сидели долго, заглядывавший в вагончик Калошин докладывал:

– Чертят там кого-то, обнаковенно, однако, и студент-очкарик Дима с имя. Чудно!

При напоминании о необходимости передать сводку Сергей Сергеич только отмахнулся, сказав с затаённой надеждой: «Ну что, Петрович, на пенсию нам пора, а? Освобождать место для таких вот головастых пацанов, а? Риску много, но должно сработать. Давай, студент, иди с Петровичем, изготавливай свою чудо-ловушку. Кстати, вот эту деталь, держатель этот, можно изготовить из шарошки».

– Нет, не получится – алмазные вставки резцом не взять.

– Возьмите отработанную, «беззубую»!

– Да отправили же уже всю отработку вместе со всем металлоломом! Чёрт, вот ещё проблема…

И тут Вася, державшийся до поры скромно в тени, встрепенулся:

– Я мигом! Я сейчас!

Прибежавший через минуту Вася торжественно водрузил на стол …пепельницу.

– Ну вот и отлично! А чем это она у вас так «благоухает»? Ну да ладно, дерзайте, коллеги. Да не бойтесь вы ничего, – я за всё отвечу. Как хоть назовёшь ловушку-то?

– Ловитель нагнетательный.

– А тебя как величать, напомни?

– Дима Шилов.

– Ага, значит, ловитель нагнетательный Дмитрия Шилова.

– ЭЛэНДэШа, «Ландыш», стало быть, – ввернул своё вездесущий Калошин.

– А, ну можно и так, «Ландыш» так «Ландыш», лишь бы расцвёл, – подытожил Сергей Сергеич.

…Весть о том, что студент-очкарик изобрёл какой-то специальный ловитель для упавших труб и что можно будет обойтись без обратного инструмента, облетела буровую. На Диму смотрели в столовой кто удивлённо, кто скептически, но все, пожалуй, с надеждой. Вася после объяснений Димы схватил его восторженно своими лапищами, едва не задушил: «Я всегда, всегда знал, что ты голова!»

– Да погоди, поймать ещё надо, ведь малейшая ошибка в расчёте веса, а значит, и глубины спуска, и предела нагрузки – и всё, лепестки ловителя заклинятся в породе, и к уже имеющейся аварии добавим новую, понимаешь?

– Э, семь бед – один ответ. К такой аварии сложно что-либо добавить. Нужно верить в удачу, это как в баскетболе: если веришь, что попадёшь, – считай, –
мяч в корзине!

Тут Васе можно верить. Ещё на первом курсе он был принят в институтскую сборную по баскетболу, стал в ней практически лидером. На прошлой спартакиаде в финальной игре с университетом проигрывали два очка, до конца матча оставались секунды, и Вася взял на себя немалую ответственность: едва ли не у своего же кольца получив мяч, зажав его, как теннисный мячик, своей огромной пятернёй, бросил мельком взгляд на табло, – две секунды до конца, университетские уже празднуют победу …Вася бросил. В кольцо. И попал. Трёхочковый. Университетские взвыли, но сделать уже ничего не успевали. Дима хорошо помнит Васин суженный стальной взгляд на кольцо противника.

– Ну ты молодец, Вася! Да как же ты сумел? Да как это возможно вообще?!

– Брось. Вот прапрадед мой, – сохранилось предание, – в бою с турками коня потерял, убили, так и рухнул на всём скаку. Вскочил пращур на ноги, а турок уже мушкет поднимает, целится. У казака же только пика казацкая в руках, и на острие той пики – жизнь и жены, и сына, и судьба, в общем, Родины. Нужно было не промахнуться. Вот это, брат, геройство. А тут что – мячик.

– И что – не промахнулся пращур?

– Ну ты же видишь, я стою перед тобой, эрго – не промахнулся.

И верно, Дима часто подозревал, что напрасно Вася прикидывается этаким чересчур деревенским увальнем, напрасно пасует перед якобы умственным превосходством, развитостью городских парней. «А большему интеллекту и поклониться не грех», – отвечал беззаботно Василий, казацкий сын. Ох, не прост, не прост, однако, мой лучший друг! – частенько убеждался Дима. Не прост, и совершенно напрасно комплексует. Что особенно подкупало: удачам и победам друга Вася радовался всегда очень бурно и непосредственно, больше Димы, будь то победа в институтской олимпиаде, удачная статья в многотиражке или призовое место в шахматном турнире. Ощущалось в нём извечное простонародное преклонение перед умственным трудом, перед наукой. А свои немалые спортивные достижения принимал как должное: «Гоняем мячик помаленьку…».

...Опускали ловушку уже поздно ночью, но никто не расходился. За рычагами – бурильщик Середкин, у пульта управления гидравликой, конечно, Дима, «ассистент», – помощник бурильщика, помбур Калошин, весьма польщённый выпавшей на его смену ответственной работой. Народ толпился в теплушке, Сергей Сергеич с технологом Петровичем не покидали устья, хотя ждать приходилось ещё долго – по расчётам, «голова» оборвавшегося инструмента должна находиться на 74-й трубке.

«Символично, да, мы с тобой – абитуриенты-74, и трубка – 74-я!» – улучив момент, шепнул, если можно так выразиться, Вася. Но выразиться так довольно сложно, поскольку на буровой при спуско-подъёмных операциях шептать необходимо во всё горло, если хочешь, чтобы тебя услышали, – грохот спускаемой колонны труб, визг лебёдки и лязг АКБ, автоматического ключа бурильщика, – не самый лучший звуковой фон для разговоров.

Уже на семидесятой «свече» Дима почувствовал неладное: все расчёты, прежде плотно, ясно и органично, казалось, разместившиеся в мозгу, теперь вдруг стали расплываться, уже не казались безошибочными, и сомнение, и неуверенность липким потом окатили спину под бушлатом. Дима попытался прорепетировать экстренную остановку труб, но бурильщик Середкин, кажется, воспринимал сигналы Димы как-то замедленно, реакция его явно запаздывала…

В отчаянии Дима оглянулся на друга – и вновь поразился хищной какой-то, целеустремлённой и непоколебимо уверенной Васиной позе, – уверенностью дышала мощная фигура, широко расставленные ноги и суженный твёрдый взгляд не оставляли места сомнениям. «Вот он, казак лихой, приготовился метнуть копьё. Что же это я, – получается, из-за своей неуверенности перекладываю ответственность на Васины плечи?! Чёрт, стыдно. Но ведь раненный в бою казак, понимая, что ничего больше сделать не может, так же бросал поводья, всецело полагаясь на коня: «Вывози, родной!» Как назло, молиться не умею, да и чёрта вспомнил не ко времени», – сумбурные метались мысли.

Вспомнилось, как однажды, ещё на первом курсе, припозднился Дима, возвращаясь из кино, и уже подле самой общаги его встретили трое мордоворотов. Быть бы биту, кабы не выскочил вовремя из сумерек гигант в стоптанных тапочках на босу ногу, – и, видимо, тапочками этими и сразил противников – разбежались оглоеды. Оказывается, Вася каким-то образом почувствовал опасность, угрожавшую Диме, и выскочил в чём был, ничтоже сумняшеся. «Настучат ни за что по голове, а такую голову светлую беречь надо», – пояснил Вася позже, – а иначе у кого же я курсовые списывать буду?» «Друг, друг настоящий! – тепло отозвалось в душе, благодарно. – Всё будет хорошо»…

(Продолжение следует)