Разговор по итогам Первой русской сказительской экспедиции

В первом нашем разговоре с современным сказителем Александром Ма́точкиным в таком далёком уже апреле мы говорили о его задумке приехать в округ этим летом и пропеть весь корпус нижнепечорских былин в тех местах, где они были записаны собирателями в прошлом веке.

Лето наступило, 17 июня Маточкин с командой прибыл в НАО и совершил задуманное. Все 58 былин Нижней Печоры были пропеты и записаны на видео. Также участники экспедиции пообщались с родственниками и знакомыми сказителей, посетили могилы хранителей русского эпоса.

3 июля в Пустозерске и Нарьян-Маре Александр пропел три последние былины. Это были сказания Ивана Кирилловича Осташо́ва из Смека́ловки. На этом сказительская экспедиция закончилась, с её материалами вы можете ознакомиться в сети «ВКонтакте», в сообществе «Эпос Русской Арктики. Возвращение (ЭРА)». В нынешнем материале представляем вам беседу, которая состоялась в Нарьян-Маре 4 июля, на следующий день после завершения сказительской экспедиции.

– Александр, в прошлый наш разговор мы говорили о вашем хожении по стране в начале этого года. Вы отметили своё 47-летие тем, что 47 дней подряд исполняли былины в разных городах и весях России. Тогда же вы и поделились задумкой съездить в НАО. И вот всё состоялось. Сколько длилось ваше хожение по округу?

– 17 дней.

– О, тоже семёрка на конце.

– Число 17 у меня повторяется время от времени. Сначала 17 лет жил на Севере (Александр Маточкин родился в Мурманской области. – Прим. автора.). Потом 17 лет учился и работал в Питере. А с 34 лет хожу по стране и живу тем, что общаюсь с народом, пою и сказываю для людей. И так уже 13 лет. Через 4 года и этот семнадцатилетний цикл закончится. Возможно, что-то новое будет.

– А экспедиция «ЭРА» («Эпос Русской Арктики») важный момент на этом сказительском этапе вашей жизни?

– Да, это, пожалуй, самая яркая звезда на моём пути, своеобразный венец моих усилий по восстановлению русского сказительства. Надеюсь, конечно, что у современного сказительства и у меня лично покажутся новые горизонты. Но главное – заинтересовать народ, чтобы он стал снова сказывать. Ведь одному невозможно объять эту обширнейшую область – живой народный эпос. Так что надо проторить эту тропку, по которой, Бог даст, пойдут толпы русских людей будущего. Я вот пропел всю Нижнюю Печору. Но есть ещё и Средняя Печора, а дальше Мезе́нь, Пи́нега, Заонежье. А помимо Севера есть ещё русское сказительство в Сибири, на Дальнем Востоке, в казачьих землях. Эти сказительские стези ждут своих первопроходцев. Ведь даже на Чукотке русские былины сказывались раньше! Всё это не должно пресечься ни в нашем веке, ни в последующих. Целое направление в культуре и спорте может возникнуть – русское сказительское передвижничество. По НАО былинная тропа уже проложена. Можно водить компании любителей русской традиционной культуры, тех, кто готов пройтись по историческим местам русского эпоса, заново прожить былины среди северной природы, с палатками, не спеша, строка за строкой, ста́рина за ста́риной. Мне это было бы интересно. Ведь это настоящее путешествие в былинный край.

– Ваши ожидания от экспедиции и то, что получилось в итоге…

– Ты пишешь (кивает на телефон на столе)?

– Да-да.

– Точно? Проверь!

– Всё пишется (переворачиваю телефон экраном кверху, показываю, что диктофон включён).

– Вот мы вчера записывали былину в Нарьян-Маре, в краеведческом музее. Все были уже вымотаны поездкой в Пустозерск, где записали две долгие ста́рины. Однако последний шаг надо было сделать, на следующий день одну былину оставлять не хотелось. И вот я стал петь эту последнюю былину про Дюка Степановича, пропел 15 минут, то есть половину всей ста́рины, и вдруг заметил, что звук не пишется. Пришлось начинать всё заново. Так что теперь волнуюсь. А вопрос-то какой был?

– Про ожидания. Как вы себе представляли экспедицию до её начала, и как всё получилось в реальности?

– Реальность превзошла ожидания. Так и задумывалось. Мы ставили лишь одну задачу – посетить места сказительской славы и пропеть там весь местный былинный репертуар. Но не могли эти 17 экспедиционных дней пройти без непредвиденных подарков сказительской судьбы. Были встречи с родственниками сказителей, для некоторых сказителей нашлись фотоснимки. Ну, и вообще сам дух этих мест удалось немного прочувствовать. Это тоже важно. Я не принимаю тот довод, что мол «на Севере больше нечего записать, так что и ехать туда не нужно».

– А этот довод часто приводят?

– Да. Зачем, говорят, на Север ехать? Там уже всё давно записано, сказителей там больше нет. Эти утверждения, может, и имеют смысл, но не для человека поэтического склада. У меня есть ответ на это «зачем». Пройтись по былинной земле, прикоснуться к остаткам эпических русских селений, воздухом подышать тем самым, который вдохновлял в своё время на словесное творчество наших народных рапсодов. Это всё крайне важно для современного сказителя. Включаешь фантазию – вот в этом заливчике твой предшественник рыбачил, по этим тропкам возвращался домой. Для многих сказителей мы нашли места, где стояли их дома. Тем самым их былины приобрели дополнительное содержание. Ведь содержание устного народного произведения во многом заключено вне его. В былине всё просто: простой сюжет, простой язык, простой напев. А почему тогда она нам так дорога? Почему она так греет душу? А потому что у неё есть история, тот контекст, в котором она жила раньше и живёт по сей день. Былинные тексты – это тексты с мегаисторией. У ряда былинных сюжетов индоевропейские корни, у самой поэтической формы былин корни древнерусские, кроме того, мы знаем, кто эти былины создавал и пел в XIX и XX веках, кто их создаёт и поёт сегодня, в веке XXI-м – всё это самые разные истории. И мне они все любы-дороги.

– Для многих в о́круге стало открытием, что у нас здесь бытовала устная эпическая литература. Как можно продвигать знание об этом в регионе?

– Можно вывесить в культурных центрах региона – клубах, музеях, библиотеках, школах – стенды, на которых уведомить местных жителей о том, какие былины здесь были записаны, какие сказители творили, кто из учёных и когда их записал. Но главный способ передачи традиции и культурной памяти – это, конечно, живое общение! Например, меня регулярно в школы приглашают по стране: Москва, Питер, крупные города. Дети с интересом узнают про нашу живую сказительскую традицию, в основном севернорусскую. Почему бы и здешним детям не рассказать про словесные богатства их края? Да и не только детям. Это же очень интересно, что свой, местный человек, односельчанин, а может и родственник внёс свой вклад в сокровищницу национального эпоса. Былины рождались в устах сказителей именно здесь, на территории нынешнего НАО. У местных жителей есть прекрасная возможность продолжать свою местную сказительскую культуру, развивать её. Это повышает качество жизни, придаёт ей дополнительный смысл, разнообразит. Нижнепечорский регион по разработанности сказительской темы серьёзно развился в последние годы. Это не самый богатый край в плане количества былин. 58 текстов – это не так много. Есть регионы, где былин было собрано гораздо больше. В Заонежье, допустим. Но по разработанности своих былин, по частоте их пропевания Нижняя Печора, думаю, сейчас идёт впереди. В ноябре должна выйти книга, где будут опубликованы все былины края как в печатном, так и в звуковом формате. Вот и былинный видеосериал будет готов по итогу нашей экспедиции – в каждой серии одна нижнепечорская былина, всего 58 серий. В Нарьян-Маре этнокультурный центр регулярно проводит Школы русского сказительства. Всё есть, чтобы окунуться в местную эпическую традицию. И желающие, слава Богу, находятся.

– Само выражение «национальный эпос» звучит как технический термин из обоймы филолога-фольклориста…

– У каждого народа есть свой национальный эпос. Для русских – это былины. Культурная общественность приняла былины как своё национальное достояние. По мотивам былин и оперы написаны, и картины созданы, поэты и писатели так или иначе былинный эпос впитали. Сами эти слова «былина», «богатырь» используются очень широко. А у истоков эпоса стоят вот эти простые представители русского народа, крестьяне, рыбаки, охотники, наши предки, их жизнь, их судьбы. Они создали этот культурный феномен. Жизнь текла, и у людей был выбор – продолжать сказывать былины или отбросить их за ненадобностью. Народ выбор сделал, поэтому, конечно, былины – это наш национальный эпос.

– А те школьники, что проникнутся былинной темой, смогут и в своём личном творчестве это использовать.

– Конечно! Молодые, конечно, продолжат читать свой рэп или придумают какой-то новый стиль. Но в культурном багаже у них будет не только Пушкин, Маяковский и Высоцкий, а ещё вот этот самый глубинный поэтический пласт. Былины будут прорастать в творчестве поэтов будущего, укреплять их, давать почву, влиять на их стиль. На это нужно время. Я думаю, что люди основательно возьмутся за былины в веке XXIII-м, а может и в XXIV-м, когда пройдёт очарование всеми современными соблазнами и снова появится спрос на изначальные простые вещи.

– А как былины живут в вас? Они меняются?

– Былины во мне живут своей традиционной жизнью, в основе которой – изменчивость, конечно, в строго допустимых рамках. Ведь как бывало? Человек где-то заучил былину по молодости, потом сколько-то пел её во взрослой жизни, а к старости устал, перестал петь. И вот на закате его дней к нему приходят собиратели, и он снова эту былину припоминает. У меня как-то так же. Вот ты былину разучил, она заняла своё место в твоём сознании, уме, душе, а дальше уже ты своей жизнью живёшь, а былина – своей, и ты лишь с интересом за этим процессом наблюдаешь.

– И какие наблюдения уже есть?

– Мне иногда старые записи попадаются с тем, как я пел, например, году в 2010-м. Видно, что это был другой человек, с совершенно другим знанием и опытом. У него не было пройденного пути за спиной, тогда он его только нащупывал, и устная поэзия была для него в диковинку. Неуверенность была. Но была и отчаянность. А когда ты проделал долгий путь, то уже поёшь изящнее и увереннее. Ведь навык со временем крепнет, если постоянно практиковаться. Ты чувствуешь себя хозяином в своей области, можешь в этой былинной стихии мастерить, играть, творить. Раньше такой свободы самовыражения в былинном творчестве у меня не было.

– Хорошее слово «хозяин». В тебе это живёт, это часть тебя, и ты можешь этим управлять.

– Да, тут хозяйский подход. Это уже мои песни, мои былины. Я говорю, что вот это нижнепечорская ста́рина, но она теперь уже и моя, вятская, североморская, питерская, тверская. Поскольку я её вобрал в себя и пою. Моя-то жизнь тоже теперь в ней заложена, в этой былине. Здесь былина уже не предмет науки. Это творчество. Да, я сохраняю всю традицию, дошедшую до нас, но позволяю ей жить полной жизнью и развиваться дальше в нужном ей направлении. Где-то она может упрощаться, где-то наоборот усложняться. Если мне неинтересно петь то, что было в исходнике, я его легко видоизменяю, но работаю строго в рамках русской эпической традиции. Своё лицо терять нельзя.

– Получается, что вот есть ваша личность, вы впускаете в неё традицию и начинается…

– Начинается общение.

– Где-то одно перетягивает, где-то другое?

– Мы же понимаем, что в нас течёт кровь наших предков. Вот так и песни моих предков во мне живут, но живут в тесном общении со мной, моим художественным стилем, моим жизненным укладом, отношением к окружающему миру. Слово родилось до нас, но мы должны его воспринять, чтобы снова выразить. Ты порождаешь слово сам, но ни одного слова ты не придумал. Все слова были тебе даны.

– Тогда задача сказителя состоит в том, чтобы прожить этот текст и в идеале передать его, чтобы он был воспринят вновь?

– Неизбежно ты передашь. Сказительство – это всегда общение, а общение – это и есть передача. Ты поёшь свою былину, и тебя слушают. У кого-то твоя былина останется в душе. Может, это будет просто приятное воспоминание, а может, и путеводная звезда в творчестве. Есть люди, которые столкнулись с моим сказыванием и сейчас сами стали сказителями, сказительство их повело по жизни. Я вот в своё время Бориса Викторовича Ше́ргина так же встретил. Он жил свою жизнь, пел свои былины, передавал их, до меня дошли эти записи – и всё, моя жизнь оказалось сделанной. Я воспринял былинное слово и пошёл своим путём. Так и будет продолжаться вперёд, дай Бог.

– Интересно, что тогда общение приобретает глубину и какую-то неочевидную функциональность. Для нашего секулярного мира общение – это что-то очевидное. Некий досуг, который вроде как ни к чему не обязывает. Что-то естественное и необходимое. А здесь общение другого качества. Оно возвышенность приобретает.

– Конечно, качество общения через былины совсем иным становится. Можно просто посидеть, поболтать, новости пообсуждать. А другое дело, если мы собрались, чтобы прожить какую-то историю, доставшуюся нам от предков, ими переданную. В таком общении не только горизонталь есть, но и вертикаль. Мы в этот момент не одни сидим, а тут с нами – они, многие поколения наших предков.

– А как эта вертикаль раскрывается?

– Один современный сказитель мне говорит: «Эпос ушёл потому, что крестьяне с земли ушли. Возродится крестьянство – возродится и эпос». А я вот более жизнерадостно на этот вопрос смотрю, по-христиански. Ведь мы понимаем, что смерть – это не конец. Ну, жил человек в деревне, потом на кладбище переехал по соседству. Никто никуда не ушёл. У Бога все живы. Народ не может исчезнуть. Может переместиться по той самой вертикали немножко поближе к Небу, но он живёт. Прошлое, настоящее, будущее – всё в одной связке, всё здесь. Сейчас прошлое живёт в нас, никуда оно не уходит, не умирает. Поэтому, конечно, можно петь русский эпос и в городе, не дожидаясь возрождения крестьянства.

– Так, ещё был вопрос, прям на языке вертится...

– Да, спрашивай, что тебя ещё интересует? Мне вспомнилось, как я пришёл в одной экспедиции к бабушке, а она с порога: «Что вас интересует?» – Я начал было: «Интересуюсь стариной, как раньше люди говорили, как жили». – А она: «Ну конкретно-то что вас интересует?» (Смеётся.) Да, деревенские старики – это очень конкретные люди.

– Да, для каждой среды нужен свой язык. Пару лет назад общался с оленеводом. Спрашивал про ритуалы. Он отвечал, что, мол, ничего такого нет. А потом в ходе разговора выясняется, что их очень много, только он это не воспринимает как ритуалы, для него это обыденная жизнь.

– Да, это всё равно что спросить деревенского жителя: «Какой у вас тут ХКТ (хозяйственно-культурный тип. – Прим. автора.) распространён?» (Смеётся.) Надо описательно спрашивать: «Что делать, когда?.. Что делать, если?..».

– Мне кажется, что для описания вашей деятельности тоже нужно подобрать эти правильные слова, чтобы раскрыть, почему это так здорово. Надеюсь, что и наши вот эти разговоры – небольшой вклад в поиск этого языка.

– Здорово, что в газете появляются эти тексты. Кто знает, что будет с цифровыми носителями? А газета – это вещь, до потомков должна дойти. Борис Ше́ргин говаривал: «Слово – ветр, а буква – век». Можем ещё сделать для газеты заметки про сказителей, дополненные сведениями, которые мы собрали в ходе экспедиции. Там много интересного. Вот про Василия Петровича Тайбарейского из Лабожского узнали, что любил одеваться красиво, щёголь был. Некоторые общие черты у ряда сказителей удалось проследить. Чаще всего, это верующие люди, также крепкие хозяева, многодетные, а ещё – весёлые. То есть былинным делом занимались люди, у которых всё с хозяйством было хорошо: он зверя добыл, рыбы наловил, дом выстроил, детей вырастил, Богу помолился, и вот именно этот человек берётся за пение былин.

– Прекрасно.

– Вот, например, Григорий Андреевич Карманов из Ку́и. Много детей, крепкое хозяйство. Записали предание о нём показательное. Николай Павлович Леонтьев звал его в Москву, былины в столице попеть. А сказитель ответил: «Не мужское это дело. У меня тут хозяйство, рыбачить надо, семью кормить. Не поеду в вашу Москву» (смеётся). Вот такие они, предки наши. И через пение и слушание былин мы с ними можем вновь и вновь соприкасаться.

P.S. В рамках экспедиции «Эпос Русской Арктики» 2 июля 2025 года произошёл важный для «Няръяна вындер» символический акт – в редакции газеты Александр Маточкин пропел ста́рину «Иван Годенович». При чём здесь газета? Дело в том, что эта старина была записана в 1938 году от Игнатия Терентьевича Маркова из Голубковки, а записал её наш коллега, крупный собиратель нижнепечорского эпоса Николай Павлович Леонтьев. С видеозаписью этой былины вы также можете ознакомиться в сети «ВКонтакте», в сообществе «Эпос Русской Арктики».