В следующем, 2026 году мы отметим 130 лет со дня рождения известного полярного лётчика Фабио Бруновича Фариха. В этом году исполнилось 40 лет со дня его ухода из жизни.
В разные годы, а теперь уже десятилетия, в газете «Няръяна вындер» периодически печатали корреспонденции о знаменитом полярном лётчике, первооткрывателе воздушных трасс в нашем Заполярье, Фабио Бруновиче Фарихе, неизменно и безоговорочно связывая его фамилию с названием рыболовецкого участка Фариха в округе.
Недавно, хоть и с опозданием, открыв альманах народного литературного объединения «Заполярье» №24 за 2024 год, в очерке Ольги Овчинниковой «Баренцево море. Новый маршрут лета 2020» я прочитала безапелляционное: «Ещё одни выходные этого лета посвящены… посещению Фарихи, некогда хорошо известного рыболовецкого участка (он носит имя полярного лётчика, участника арктических экспедиций Фариха Фабио Бруновича)». Легенда тоже имеет право на жизнь, но есть реальность.
В слякотном московском декабре 1984 года в неожиданно маленькой квартирке два часа я слушала рассказ Фабио Бруновича о его прошлом, которое с середины 20-х и в 30-х годах прошлого века было тесно связано с открытием и освоением воздушных дорог в Ненецком округе. (Впоследствии, в начале 90-х, эти воспоминания прозвучали в эфире окружного радио, куда я вернулась корреспондентом после долгого перерыва).
И, конечно, не удержалась от вопроса, есть ли связь между его фамилией и названием рыболовецкого участка.
– Никакой. В первый раз слышу, – удивился Фарих. – Я даже не летал в тех местах.
А за несколько лет до встречи с Фабио Бруновичем я услышала косвенное подтверждение его будущих слов в той же Фарихе, куда прилетела в командировку во время сёмужьей путины. Название рыбоучастка, пояснили местные рыбаки, произошло от тамошней реки Парихи, заглавная буква которого каким-то неведомым мне образом трансформировалась в твёрдое «Ф».
На прощание Фабио Брунович подарил мне свой портрет, который я бережно храню среди дорогих мне фотографий.
Кстати, копия портрета, который по моей просьбе и по договору с администрацией Нарьян-Марского авиапредприятия, где я в восьмидесятые годы создала музей авиации Заполярья, размножил известный фотограф Геннадий Семёнович Кожевин, хранится в останках печально и непростительно канувшего в лету музея. Но это уже другая история.
Анна Пекканен, журналист
