Он стоит на семи холмах, не даёт в обиду историю, умеет радоваться мелочам и мыслит в масштабах страны.

Севастополь с греческого переводится как «город, достойный поклонения». При встрече с ним рука поднимается к голове в воинском приветствии, грудь выпячивается колесом, а глаза влажнеют слезой благодарности.

Мы познакомились в моём пио­нерском артековском детстве. Декабрьский пасмурный город встретил узнаваемым памятником затопленным кораблям, глобальными панорамой и дио­рамой, тревожным небом, неласковым морем и ощущением близости к большому народному подвигу.

С той поры не раз хотела вернуться, чтобы поближе узнать, вновь прикоснуться и познать это место силы. Наконец получилось, и эта встреча сделала нас друзьями.

Батарея, огонь!

Первое место, куда категорически следует приводить гостей Севастополя, – «35-я береговая батарея». Огромный музей под открытым небом появился благодаря доброй воле и за счёт средств народа.

Основные затраты, начиная с 2007 года и по сегодняшний день, несёт холдинг «Таврида Электрик» во главе с гендиректором, инициатором Крымской весны Алексеем Чалым. Нигде ещё я не встречала такого проявления народного единства, солидарности, мудрости и уважения к памяти павших. Музей работает шесть дней в неделю, потоки посетителей не иссякают, все экскурсии бесплатны.

Гиды просят гостей не фотографировать в знак уважения к памятному месту и людям. По факту такого желания и не возникает. Полтора часа с экскурсоводом, участником поискового движения, по казематам и подземным ходам последнего рубежа обороны Севастополя – потрясение...

После официально объявленной в начале июля 1942 года сдачи города восемьдесят тысяч его защитников, в том числе дети, женщины, старики, раненые, продолжали сопротивляться без надежды на эвакуацию, без оружия, буквально голыми руками. Если не погибали, то попадали в плен, позже – в лагеря, уже к своим, где не могли оправдаться, почему живы.

Красные маки на местах боёв и гвоздики на памятных плитах – как кровь людская. В Пантеоне памяти среди тысяч фамилий увидела знакомую – А.П. Коткин. Может, из Ненецкого округа?

Финальный аккорд со звёздным небом, наплывающими из космоса лицами защитников города, их голосами и вопросом лично к каждому: «Ну как вы там? Помните?» Слёзы градом: «Простите нас! За всё простите!»

Броня крепка?

Просить прощения у павших есть за что. После кровопролитной Второй мировой разгорелась холодная война. Хотя нет, заморозила ужасом грядущей катастрофы. В разгар противостояния США и СССР, в 1957 году, в горе Таврос у Балаклавской бухты появилась мощнейшая секретная база подводных лодок.

Объект 825 ГТС (гидротехнические сооружения), по сути, стал глобальным бомбоубежищем, способным выдержать прямой атомный удар мощностью 100 килотонн. В этот факт начинаешь верить при виде бетонных ворот (батопорта) весом 150 тонн, которые, в случае опасности, намертво закрывали вход на объект.

Подземный завод мог функционировать изолированно 30 суток, укрывая до 3 тысяч человек. Водный канал длиной около 600 метров мог принимать подводные лодки для ремонта в сухом доке.

Атомные суда, крылатые ракеты, торпеды, километры коммуникаций, тонны техники и вооружения – об этом и не только в подробностях расскажут сотрудники созданного в 2003 году музея подводных лодок. С недавних пор в одном из музейных доков разместилась настоящая подводная лодка проекта 633РВ, а для туристов доступны пешие маршруты и прогулки по подземному каналу на катере.

Когда во время экскурсии я беспечно зазевалась и отстала от группы, внезапно навалился липкий страх – как бы не остаться навечно погребённой в Тавросе. Скорей к солнцу, к морю, к людям!

Ставридушка-матушка

Жить у моря без рыбы – преступление, это в Севастополе понимает каждый. В майские деньки, когда море ещё не очень прогрелось, на причалы и пирсы дружными рядами выходят любители и профессионалы с удочками – на ставриду, ставридку, ставридушку-матушку.

По рассказам бывалых, эта миниатюрная рыбёшка не слишком обременена интеллектом и клюёт не только на обычную наживку, но и на так называемую самодурку – хоть на пёрышко, хоть на ниточку.

Насчёт интеллекта я не в курсе, но вот на вкус ставридка понравилась и напомнила милую сердцу и желудку корюшку.

Севастопольские коты со мной вполне солидарны. Родную проверенную продукцию употребляют на завтрак вместо вредоносного буржуйского «Вис­каса». Компанию отечественных гурманов разных мастей – от полосатых до ярко рыжих, от котят-молокососов до матёрых котофеев – можно наблюдать с раннего утра на пирсе. Рыбаки коллег по процессу привечают и регулярно угощают. Ставридушки-матушки на всех хватит.

НАО и ХМАО. Ночное рандеву

Вот уж чего не ожидала я увидеть в Севастополе, так это братьев по разуму – коллег из Ханты-Мансийска, которые в художественном музее имени Крошицкого погружали народ в «Мир священной собаки».

Попасть в «мир» было не так просто, ибо очередь на встречу с прекрасным была как на выставку Ван Гога. Повезло попасть на глаза директору музея Николаю Краснолицкому. Скороговоркой: «Сами мы не местные, тундра, вечная мерзлота» – и вот уже хозяин музея ведёт девушку с очень Крайнего Севера партизанскими тропами в святая святых, перепоручая опытным проводникам.

А что священная собака? Так это ж наша лайка! И всё кругом тоже наше. НАО, ХМАО, ненцы, ханты. Те же нарты, те же малицы и тобаки, та же сокровенная истина маленького народа, живущего на большой земле.

Вошла в раж, начала отвечать на вопросы об устройстве чума, подробностях семейной жизни оленей и песцов, чуть было не запела – вовремя остановили. А жаль, у меня столько есть поведать миру – никаких собак не хватит.

Здравствуй, племя младое, незнакомое!

Только восемь зданий уцелело в Севастополе после войны. Город заново построили – продуманно, грамотно, с благодарностью к предкам и героям. Чёткая строгость проспектов, монументальность зданий сталинского ампира, профессиональный архитектурный рисунок улиц и площадей, обилие знаковых памятников, а ещё – своё лицо, настроение, любовь и какое-то особенное достоинство.

Внезапно в городском парке – стеклянный шкафчик с книгами и юный Саша Пушкин! Вы понимаете, друзья, что я, как старик Державин когда-то, не могла его не заметить?

– Нет, не Саша, а Раиль. Поэт, 21 год, путешествую автостопом из Казани по городам и весям за правдой жизни, за вдохновением.

– Ночлег, еда? На свете много добрых людей.

– Интернет? Ищите на Стихи.ру, но лучше послушайте сейчас.

И вот Саша-Раиль свободно откидывает в сторону руку и режет воздух рваными строками, больше похожими на рэп. Когда позже нашла этот текст в сети, внешне он напомнил мне воткнутый в землю осколок. Сколько же их на севастопольской земле!

Я считаю, что нас ждёт падение,

но без него невозможен подъём;

Что должно соединить глубину

с высотой и сумрак ночи с днём;

Что малое в большом,

а большое в малом;

Что милость даётся

обездоленным и усталым.

Короче, ничего нового,

только перетирание

старых истин

мельницами зубов

и падающие

ломкие

листья

слов.

До свидания, Севастополь – город, достойный поклонения, город героев и поэтов!

Надеюсь, что любовь моя взаимна.

8 мест боевой славы Севастополя:

1. Бронебашенная береговая батарея № 35.

2. Военно-исторический музей фортификационных сооружений.

3. Военно-исторический музей Черноморского флота.

4. Военно-морской музей «Михайловская батарея».

5. Диорама «Штурм Сапун-горы».

6. Оборонительная башня Малахова кургана.

7. Памятник затопленным кораб­лям.

8. Панорама «Оборона Севастополя 1854–1855 гг.».