Труженики тундры в августе отмечают свой главный праздник

Северо-восточный ветер с Карского моря действительно дул, как поётся в известной песне. Однако никакую беду он не нагонял, а скорее наоборот: был попутным для гостей, спешащих на праздничное стойбище общины «Ямб’ то».

Моя семья – моя бригада

В этот день во многих оленеводческих хозяйствах принимали гостей. Приезжают городские родственники, артисты, представители власти и журналисты, а также собираются вместе все оленеводы и чумработницы хозяйств, вне праздника кочующие разными бригадами за десятки, а то и сотни километров друг от друга.

В «Ямб’ то» оленеводство – дело семейное. Если в других хозяйствах отдельные ячейки называются бригадами, то так и говорят: семья Соболевых, семья Вылок и так далее.

Праздник открыли с награждения семей. Две пары – Анастасия и Степан Вылки, а также Татьяна и Иван Валей – получили медаль ордена «Родительская слава». Награду и документы, подписанные главой государства Владимиром Путиным, вручал заместитель губернатора по делам КМНС Юрий Хатанзейский. За Анастасию Андреевну и Степана Фёдоровича поздравления принимала дочь, а с Татьяной Николаевной и Иваном Александровичем мне удалось поообщаться лично.

В это непросто поверить, но совсем ещё молодая пара вместе уже 16 лет и воспитывает семерых детей – пятерых девочек и двоих мальчишек. Татьяна Николаевна называет супруга главным в семье. Он в ответ на это молчит, просто улыбается. Но когда разговор заходит о том, останутся ребята в тундре или выберут другой путь, вступает в беседу с кратким, но ёмким:

– Вырастут – сами решат. Главное, чтобы выбрали то, что им по душе.

Поздравить награждённых подходит удивительно красивая девушка с малышкой на руках. Это Надежда Кандыгина, чумработница из соседней семьи, а куколка в беленькой меховой малице – её дочка Милана. Разговорившись со словоохотливой красавицей, узнаю, что в тундре её держит только любовь:

– Хотя я родилась и выросла здесь, порой мечтаю и в городе пожить, – признаётся девушка. – Но вышла замуж за оленевода. Он хочет оленей пасти и жить здесь. Вот и работаю рядом с ним чумработницей. Справляюсь, конечно, всё же умею, всё знакомо. Но порой закрадывается мысль, что городская работа всё-таки легче нашей.

…В это время я наблюдаю за одной из хозяек чума. Вот она воду набирает, вот хлеб режет, кастрюлю с мясом на огонь ставит, дрова заносит, малыша качает – и так без остановки. Пожалуй, трудно не согласиться с её рассуждениями.

Без документов проживёшь, а без оленя нет

От земляков семьи поздравляет ветеран «Ямб’ то», опытный и уважаемый оленевод Яков Семёнович Соболев. Здесь он родился, вырос и прожил всю жизнь, поэтому от души желает молодым семьям передать традиции предков детям и внукам, как сделал это сам.

– Я свою первую упряжку повёл, когда мне лет пять было, – рассказал после награждения ветеран. – Нарты для меня сделали специальные, маленькие, на них и ездил. А до того был «глазами» у дедушки. Он стал плохо видеть, я впереди сидел, мы вместе хорей держали, я помогал управлять. В школу я никогда не ходил, а первую книжку прочёл, когда мой старший сын пошёл в школу. Он сказал: «Папа почему-то не знает, как читать. Надо научить!». Я помню, что даже женился без паспорта. Не знаю, как так у меня получилось.

Чтобы понять, «как так получилось», вспомним необычную историю этой общины. В годы, когда всех оленеводов стали загонять в советские колхозы, заставляя сдать своих оленей в общественную собственность, часть оленеводов Большеземелья просто ушла со своими стадами вглубь тундры и вплоть до перестройки 90-х годов не выходила из тени.

Мимо кочевников прошли и коллективизация, и Великая Отечественная война, и весь советский период. Они жили автономно, не встречаясь с чужаками, и полностью обеспечивая себя и детей. Только в лихие 90-е, когда продукты можно было приобрести по талонам, старейшины общины обратились за помощью к окружным властям. Начался длительный период «легализации» целого сообщества людей. Помнит этот период и мой герой.

– Я охотником был, шкурки, мясо сдавал, – говорит он. – Как-то мне жена говорит: «Я колхозница, ты тоже иди в колхоз, будешь там работать, будут карточки нам давать». Так я стал охотником в колхозе. Четырнадцать лет работал. А потом колхоза не стало. И снова надо было свою жизнь как-то менять…

На самом деле, какие бы исторические события ни происходили, какой бы ни был политический строй – жизнь Якова Соболева оставалась почти неизменной. Как его отец и дед, он кочевал с семьёй, пас своих оленей, рыбачил, охотился, вырастил пятерых сыновей и трёх дочерей, он которых сейчас у него уже семнадцать внуков.

…Беседуя с ним, я понимаю, как на самом деле мало значат все наши школьные и университетские знания, бытовые навыки и умения. Вот окажись любой из нас в тундре без электричества, интернета – так ни еды добыть, ни упряжку запрячь, ни дорогу найти не сумели бы.

– Ну как дорогу-то не найти?! – удивляется в разговоре со мной Яков Семёнович. – На земле не понимаешь, так есть же небо, там звёзды, солнце можно посмотреть, как светит, сколько в небе стоит, облака куда пошли, ветер какой дует и как меняется. Всё это увидишь – и дорогу найдёшь!

Намётанный глаз кочевника – лучший навигатор

Примерно об этом же говорил мне в тот день Фёдор Григорьевич Нокрета – председатель «Ямб’ то», и, как практически все члены общины и глава большой семьи, у него семеро детей – пятеро сыновей и две дочки. Все уже выросли – и все, следуя примеру родителей, остались жить и работать в тундре.

В этом году исполняется пятнадцать лет, как Нокрета взял на себя управление новым оленеводческим хозяйством «Ямб’ то». С этого момента община, которая существовала без какого-либо статуса, образовалась официально.

– Сейчас, когда уже все документы есть, работать стало проще. Есть свой юрист в городе, очень хорошо помогает, – говорит тундровик. – Пока не зарегистрировались, проблемы были, с землёй, например. Бывало, что и с другими хозяйствами из-за этого конфликтовали, пастбища ведь между оленеводами распределены, все знают, кто где ходит, где чьи олени пасутся.

Для Фёдора Григорьевича тундра это и есть вся жизнь. Он не представляет, как мог бы жить где-то ещё. Даже учиться в школе ему не пришлось, всему необходимому он научился от родителей.

– Сейчас сам осваиваю технику, много разного стало – и транспорт, и для связи, – говорит Фёдор Григорьевич. – Со связью, конечно, проблемы есть, сигнал выключается. Выручают маленькие рации, километров на пятьдесят их хватает.

С навигатором мой собеседник подружился не сразу. В обычных условиях он опытному кочевнику и не нужен: каждая сопка и речка знакомы – как углы в квартире горожанина. Но в тумане или в пургу приходится передвигаться на ощупь.

– Я как-то по навигатору двигался на снегоходе, так улетел с обрыва. Высоко летел, с четырёхэтажный дом высота была. Почти цел остался, только зубы передние потерял…

Жили у бабуси…

Заметив девушку в парчовом сарафане и с букетиком в руках, я решила запечатлеть эту чудную картину. Оказалось, девочку зовут Аня, осенью она пойдёт в шестой класс пришкольного интерната в Каратайке. А лето, как обычно, проводит в своей семье, помогая маме по хозяйству.

В руках у Аннушки вовсе не букет, а любимая трава маленького гусиного стада. В своих перемещениях по стойбищу я не раз замечала пробегающих под ногами пернатых. Оказалось, их появление в чуме – это отдельная история.

Некоторое время назад удалось приручить дикую гусыню. Она довольно быстро освоилась и стала полноправным членом тундрового «скотного двора». Гордо гуляла, не опасаясь собак, а умные лайки, понимая, что это не дичь, уважительно обходили её стороной. Весной гусыня высидела четыре яйца, из которых вылупились новые члены теперь уже многодетной семьи гусаков.

А ещё, оказывается, здесь держат ручного зайца по имени Зайка. Но то ли характер у него скверный, то ли люди понимают, что терпение собак невозможно испытывать бесконечно, из чума ушастый не выходит. Да к тому же большой соня: сколько раз я подходила, чтобы устроить Зайке фотосессию, но получала ответ: он спит.

Зато гусиное семейство попало в объектив в самых разных ракурсах: и по тундре они гуляют, и с мальчишками играют, вот у чума на отдых устроились, а вот – птенцы-подростки синхронно крылья расправили – и словно танцуют: раз-два…

Победила дружба!

Главное зрелище Дня оленевода ждали до рассвета. Бывалые оленеводы знают: по утренней росе нарты лучше скользят, оленей нужно беречь. Тем более, что нагрузка на избранных из стада немалая: гонщики меняются, а упряжки остаются одни и те же.

Мужчин-ездоков было довольно много, и гонки длились до самого утра. Несколько туров мужского заезда и один женский. После этого, уже порядком уставшие, мы перешли в другое место, где среди неутомимых оленеводов выявляли лучшего бегуна и соревновались в прыжках через нарты.

Когда пришло время подводить итоги и награждать победителей, выяснилось, что часть семей, приняв участие в гонках, ещё ночью вернулась в свои стада: надо было менять пастухов. Такая в тундре жизнь: здесь нет отпусков и на выходной не уйдёшь надолго. Олень сам себя не окараулит, очаг сам себя на разожжёт. Понятно, что победители определены, и награды они получат, но сейчас не это главное. Хотя по итогам могу сказать, что победила дружба.

…А тут и за нами вертолёт прилетел. Надо было собираться в город, чтобы сесть за свой компьютер и передать тебе, дорогой читатель, те яркие эмоции и впечатления, которые довелось мне прожить в Большеземельской тундре вместе с кочевниками общины «Ямб’ то».