Жизнь стойбища – на кончике иглы. Права народная мудрость, точнее и не сказать.

Бесконечно можно смотреть на огонь, воду, а ещё – на проворные руки талантливых мастериц мехпошива СПК «Харп».

Камус, мех с ног оленя, попадает в руки главной умелицы – Надежды Выучейской. Во время нашего разговора она ловко превращает его жёсткую изнанку, мездру, в настоящий бархат.

– Хозяйка в чуме всё должна уметь, – улыбается Надежда Николаевна. – По тому, как муж и дети одеты, как украшена оленья упряжка, как нюки (покрышки чумов. – Прим. авт.) сшиты, весь род оценивают.

И то верно: если в тобоках у оленевода ветер гуляет, нюки рвутся, а малица колом стоит – какая работа! Потому и говорят, что на кончике иголки у хорошей хозяйки весь уклад тундровой жизни.

Мамины уроки даром не прошли

Моя собеседница выросла в тундре, а первые уроки мастерства получила от мамы. Ещё до школы, когда малыши из стойбища уезжают учиться в интернат, мальчики помогают отцу, а девочки – матери.

– Вот мама говорит: «Ну-ка, иди сюда, ты уже большая, будем выделывать шкурки или нет?» А тебе интересно: как там мама делает, давай и я попробую. Вначале девочкам дают обрезки, порвёшь – не жалко. Когда постарше стала, по выкройке детские бурочки сшила. Это моё первое серьёзное изделие, лет 14 мне было.

С тех пор Надя уже активно помогала маме, которая тогда трудилась в мехпошиве. Чтобы справляться со строгими нормами выработки, женщина поручала дочке часть работы: раскроить изделие, сметать прямые швы. Но больше всего мастерица гордится своими первыми тучейками – женскими узорными сумочками:

– Я тогда в школе училась и на лето приехала к маме в четвёртую бригаду. Сшила тогда две красивые тучейки из олень­их лбов, одну маме отдала, вторая – до сих пор у меня.

Чум родной – очаг семейный

Время шло, наступила пора и самой Надежде становиться хозяйкой чума. В 19 лет вышла замуж за оленевода и поехала за ним в первую бригаду СПК «Харп». В тундре родились трое детей. Героиня нашего материала
говорит скромно – особенных трудностей при их воспитании не было.

– Наверное, с первым сложнее всего, но я и сама тогда была молодая, – улыбается она. – Потом проще. Помню, нам уже даже подгузники привозили. С этим вообще смешно выходило: связывались с посёлком по рации, связь плохая, мы диктуем, и женщины громче мужчин кричат: «Памперсы! Памперсы!» В общем, отправляли нам. Постоянно их не использовали, а для кочёвок было очень хорошо.

Чум – универсальное жилище. Тут тебе и спальня, и кухня с очагом, и ванная комната, где купали малышей. Накормит хозяйка с утра оленеводов, отправит в стадо, нагреет воду в баке прямо на печи – и готово! Детки растут крепкими, здоровыми, но как только приезжают в посёлок и идут в детский сад – начинают болеть.

– В тундре же микробов нет, чтобы чем-то болеть, – говорит Надежда. – Да и врачи приезжают, смотрят, слушают. Так что жить можно!

Сохранить наследие предков

Переданное родителями мастерство – самое ценное наследство, которое в тундре передаётся из рода в род. Сегодня очень важно это богатство не только сохранить, но и приумножить, и передать детям и внукам.

– Хоть и было такое, что оленеводы носили в основном сапоги и куртки, а сейчас всё больше заказывают именно национальную одежду. Поняли, что лучше тобоков и малицы ничего нет, – говорит Надежда Выучейская. – Зима сейчас холодная, никакая куртка тебя не согреет, а наши оленеводы всем обеспечены, на погоду не жалуются.

К слову, такой зиме в тундре, напротив, люди и олени только рады. К холодам привыкли, мороз гораздо лучше оттепели, когда снег подтаивает и корм оказывается под коркой наста:

– Брат ездит в тундре, когда созваниваемся, спрашиваю: «Холодно?», он отвечает: «Нормально!» Снег пушистый, корм у оленей есть. Если корка плотная, то большие олени ещё могут себе добыть что-то, а малышам ничего не остаётся. Они ведь ходят по ямкам, которые взрослые разбили, подъедают остатки, если наст твёрдый. И весной совсем уже слабенькие становятся. А в этом году хорошо.

Развитие технологий, наличие техники у оленеводческих хозяйств – помогает, но полностью заменить традиции не может, – уверена Надежда Николаевна.

– Зимой ещё понятно, но летом не будешь на снегоходе или вездеходе оленей пасти, – объясняет она. – Всю тундру повредишь. Да и быков, хор (ездовых оленей. – Прим. авт.) надо обучать. Чему он у тебя научится, если ты всю зиму на транспорте проездил? И передовых надо учить, иначе летом просто не на чем ездить будет.

Лучшие гонщики – гордость бригады, их выявляют в том числе и на традиционных соревнованиях «Сямянхат мерета» («Самый быстрый»). Раз в два года весной лучшие гонщики съезжаются, чтобы в упорной борьбе узнать имена самых умелых каюров. Кстати, и сама Надежда Николаевна не раз принимала участие в состязаниях.

– Как-то приехала третьей – выиграла набор ложек, – вспоминает женщина. – Вначале шла первой, а потом олени у меня пошли по дальнему, самому большому кругу. Сильно волновалась, помню, они закружили, а я сижу на санях и думаю: «Только бы хореи не сломать!» Я их у брата Саши взяла, если сломаю, как он обратно поедет? А олени всё чувствуют, какой у них погонщик, о чём думает. А меня так трясло в тот день, что передовой испугался…

Не профессия, а образ жизни

Время за разговором идёт, а моя собеседница ни на минуту не оставляет скребка. Шкурка в её руках становится мягче, и скоро она пойдёт на мягонькие тёплые тобоки – высокие, до самого паха, мягкие меховые сапоги. Такие, как шьёт в соседней комнатке мастерица Екатерина Выучейская.

Екатерина Александровна работает в мехпошиве около пяти лет, а до того кочевала в бригаде несколько десятков лет, тоже с самой юности.

Тобоки в её руках ещё не совсем готовы, но даже на взгляд они такие мягкие и тёплые, что очень хочется их примерить. Но понятно, что мне они не подойдут: в мастерской «Харпа» обувь шьют по индивидуальным меркам, для каждого свои.

Если когда-нибудь увидите нарядных оленеводов СПК «Харп», знайте, что практически вся одежда кочевников пошита Екатериной Александровной.

Её напарница, Октябрина Выучейская, ловко сшивает вощёной нитью нарядные тапочки – это уже на заказ. Многие жители округа обращаются в красновский мехпошив, чтобы обзавестись тёплейшими меховыми тапочками или бурками. Но самой большой популярностью пользуются сувениры, особенно панно в виде милых совушек.

– Не успеваем отправлять в магазин, сразу раскупают, людям нравится! – говорит Октябрина. Отвечая на мой вопрос о жизни в тундре, молодая женщина смеется:

– Меня муж вывозил несколько раз, потом бросил это занятие. Я всё детство и юность прожила то в городе, то в посёлке, и кочевать с бригадой – это вообще не моё, я даже оленей-то боялась, никогда их вблизи не видела.

История Октябрины ещё раз подтверждает: жизнь в кочевь­ях – это не что-то такое, чему можно научиться. Это образ жизни, который дети впитывают с материнским молоком, когда растут на тундровых просторах, вдали от городских соблазнов и искушений. Перенимая мастерство от отцов и матерей, будущие тундровики постигают здесь важнейшую науку: вырасти настоящим человеком. Ведь именно так и переводится гордое название народа – ненец.