22 января 2026 года – 120 лет со дня рождения Георгия Ивановича Суфтина.
Имя писателя, журналиста Георгия Суфтина не так часто звучит в контексте сохранения культурного наследия нашего округа, а напрасно. В честь 120-летия со дня его рождения хочется отдать дань памяти этому удивительному человеку.
За братом – в Нарьян-Мар
Именно с него начиналась вся наша ненецкая литература, да и в становлении самой окружной газеты «Няръяна вындер» Георгий Иванович сыграл далеко не последнюю роль.
В округ Георгий Суфтин попал уже довольно зрелым журналистом. Его первые публикации вышли в великоустюгской молодёжной газете «Ленинская смена», а затем, оценив хлёсткий стиль и острое словцо, Северо-Двинский губком комсомола назначил грамотного активиста на должность секретаря газеты.
Далее он прошёл путь от корреспондента до ответственного секретаря в газете «Советская мысль», трудился в редакции выездной газеты «Верхнетоемский лесоруб». Но не только газетные статьи привлекают молодого автора. Он пишет и публикует фельетоны, басни, пародии под псевдонимами Юрий Лузяк, Егор Беломор и Парфен Груздев. А в 1930 году центральная газета «Беднота» напечатала его первый рассказ «Станция Зуриха».
Сейчас нельзя с уверенностью утверждать, но скорее всего о заполярных краях молодой автор узнал от своего брата Николая. Как пишет в своей исследовательской работе заведующая Савинской сельской библиотекой им. Г. И. Суфтина Наталья Васильевна Нелюбина, старший брат приехал в Нарьян-Мар по комсомольской путёвке и, не имея никакой специальности, устроился на работу …в типографию: вначале печатником, а потом – наборщиком.
Наталья Васильевна пишет:
«Николай Иванович вспоминал:
– Заведующий типографией Лев Семашко дал задание подготовить к выпуску газету на ненецком языке. Предоставили книги на ненецком. Я разложил шрифт по кассе и через полторы недели отпечатал газету. Ненцы в окружкоме партии удивились и обрадовались. Они велели директору беречь меня. С той поры мы стали ездить по чумам и прямо на месте отпечатывали для местных жителей маленькие газетки, которые более походили на листовки».
До выхода в свет первого номера газеты «Няръяна вындер» оставались считанные месяцы. В округе старший брат Георгия Суфтина прожил не так долго, через год он заболел цингой и вернулся к родителям. А в 1932 году молодая редакция окружной газеты приняла на должность заместителя главного редактора Георгия Ивановича Суфтина.
Приобщал население к литературному творчеству
Вот что он сам напишет об этом времени в газете «Правда Севера» через тридцать лет, в 1962 году: «30-е годы… Редакция «Няръяна вындер» в ту пору размещалась в нижнем этаже дома советов. Сотрудников можно было перечесть на пальцах одной руки. Немудрено поэтому, что в редакции керосиновые лампы зажигались раньше всех и гасли позже всех. Нарьянмарцы знали, что в редакцию можно зайти в любой час, там всегда есть люди – и шли к нам на огонёк.
Частенько заходил в нашу редакцию управляющий конторой Госбанка Дмитриев. Он приносил статьи на самые злободневные темы, и мы охотно печатали, потому что «финансовый король Заполярья» хорошо знал и о рыбных промыслах, и о заготовке пушнины, и о строительстве, которое в те годы развивалось бурно на берегах Печоры. Однажды он появился у нас в редакции с объёмистой рукописью, подошёл к столу как-то бочком, тушуясь, и, сунув рукопись, покраснел. На него это было не похоже…
…Наш почтенный «банкир» приобщился к литературному творчеству. Когда «Деревянная сопка» появилась в газете, управляющий нарьян-марским Госбанком прибежал в редакцию взволнованный, растерянный:
– Что вы наделали! Ведь я принёс только показать! Как я теперь людям на глаза покажусь?!
Стоило немалого труда успокоить его.
Читатели рассказ встретили благосклонно.
А пример показался заразительным. Вскоре в редакции появился управляющий пушнозаготовительной конторой с рассказом «Шапка Ивана Матвеевича». Ещё через некоторое время пришёл с ворохом литературных произведений председатель нарьян-марского горсовета.
Наша газеты не гнушалась литературного творчества местных авторов. Мы печатали и рассказы, и стихи, и очерки, и зарисовки.
Вероятно, не все они были, как говорится, на уровне, да и уровень в ту давнишнюю пору был совсем не тот, что ныне, но тогдашние наши читатели были довольны».
Новый литсотрудник произвёл нелестное впечатление
Вначале революция 1917 года, потом становление молодой советской власти, последующая ликвидация тотальной безграмотности крестьян и рабочих – первые десятилетия двадцатого века были временем знаковым и интересным.
Сегодня просто диву даёшься, с каким рвением простой народ тянулся к обучению, считая низкий уровень знаний наследием прошлого. Конечно, огромную роль в воспитании грамотного общества играла печать. И появление опытного журналиста в юном округе стало настоящим подарком судьбы не только для коллектива редакции, но, как покажет время, – для каждого из нас.
Летом 1934 года в редакцию пришла телеграмма: штат газеты пополняется новым литературным сотрудником. И вновь мы дадим слово Георгию Суфтину: «В редакцию зашёл застенчивый юноша. Слегка краснея, сказал:
– Я буду у вас работать.
Мы, считавшие себя закалёнными полярными волками, пожали плечами. Неказистый вид юноши, почти мальчика, в мешковатом не по росту пиджаке, в сереньких хлопчатобумажных брюках, произвёл на нас нелестное впечатление.
Так появился у нас новый сотрудник – Иван Меньшиков. Мы с ним подружились с первых же дней».
…Спустя непродолжительное время итогом этой дружбы стало основание литературного объединения «Заполярье». Вначале только Суфтин, а затем и Меньшиков собирали авторов «из народа», проводили для них литучёбу, о чём постоянно рассказывает газета «Няръяна вындер».
Стоит отметить, что статус состоявшегося литератора не является иммунитетом от товарищеской критики и для самих основателей «Заполярья». На страницах подшивки за 1935 год публикуется творческий отчёт Георгия Суфтина с критическим разбором Ивана Меньшикова, где тот, не скупясь на эпитеты, отмечает недочёты и провалы в стихах старшего товарища.
Осрамились на всю страну…
Творческие крылья северных литераторов крепли день ото дня и привели к мысли об издании первого альманаха «Заполярья». Тоненький сборник, напечатанный на желтоватой рыхлой бумаге, включавший произведения 15 авторов, – дал старт развитию литературы ненецкого края.
Как вспоминал сам Георгий Иванович: «В розоватой обложке, похожей на промокашку, эта книжка с названием «Заполярье» казалась нам прекрасной. Мы послали её в Москву и ждали, что получится.
Как сейчас помню, прихожу в редакцию, у порога меня встречает Меньшиков. Руки в карманах, вид деланно-хмурый, чуб на лбу растрепался.
– Ну, поздравляю, – говорит загробным голосом. – Вот телеграмма из Москвы. Расчехвостили в пух и прах.
Беру телеграмму. Действительно, из Москвы. ТАСС передаёт обзор нашего альманаха, напечатанный в «Правде». Сердце захолонуло – достукались, осрамились на всю страну!
Но тревога была напрасной – в обзоре нас похвалили. Успех окрылил».
«Про мою жизнь его книжка говорит…»
В тридцатые годы у тундрового населения только-только появляется письменность. И первым человеком, написавшим рассказ именно для ненцев, стал Георгий Суфтин.
Решение написать рассказ из жизни тундровиков и перевести его на ненецкий язык приняли на собрании литературного кружка. Текст «Красная звезда» был написан быстро, а вот с переводом пришлось повозиться. Им занялись Иван Павлович Выучейский (в те годы он был заведующим окроно) и учитель Михаил Антонов, тоже хорошо знающий ненецкий язык.
Как показалось автору рассказа, время тянулось мучительно долго. Однако ещё сложнее было набрать ненецкий текст. В те годы ненецкая письменность велась латинскими буквами, их знал лишь один наборщик – Павел Быков, а читать по-ненецки вообще никто из наборщиков не умел. Наконец книжка пошла в печать и её повезли кочевникам.
Первая читка прошла не без курьёзов. Иван Выучейский дочитал текст, и вдруг один из ненцев сказал:
– Какое смешное дело получается: Степан-то встал, потом опять встал и ещё раз встал. А и не садился…
Расстроились сперва, что при переводах и переделках такая нелепица вышла, а хозяин чума Василий Канюков и говорит:
– Ничего, что не садится Степан, ничего. Зато он нам «Красную звезду» привёз, слово светлое сказал. Про мою жизнь, про ненцев книжка говорит…
Эти самые очерки и рассказы «про ненцев», написанные Георгием Суфтиным в период работы в нашем округе, дали мощный импульс, основу его литературному пути. В 1940 году вышел первый сборник его стихов, куда вошли и произведения, вдохновлённые тундрой.
…У камня, где реки начало берут,
Сердитый буран заметает яру.
На гладкой вершине проклятого камня
Сто старых шаманов свершают камланья.
Их страшные песни сливаются в рёв,
Как будто слетелись сто злобных ветров.
Хохочут и стонут, поют и свистят.
И пляшет старуха косматая – хад…
Ха! С тысячи стойбищ седые старухи
Разносят по тундре нелепые слухи
О силе шаманов всезнающих, мудрых,
Об искони вечных обычаях тундры.
Старухи слагают шаманьи побаски.
Беснуясь припадочно, кружатся в пляске.
Под бубен священный, под хохот и вой
Колдуют над девичьей головой.
Неситесь, олени, чтоб сердце стучало
От радости бега упругой и громкой,
Чтоб вихрем упряжка проворная мчалась,
Как струны звенели тугие постромки…
Замолкнут старухи, откатится бубен
С разорванной шкурой последним ударом.
Неситесь, олени! Не будет загублен
Век девичий чёрным обычаем старым…
(отрывок из стихотворения «Поездка», «Няръяна вындер», 1935 год)
Писатель, журналист и фронтовик
…Война, оглушившая нашу страну в 1941 году, не делала различий между рабочим, инженером или писателем. Все, кто мог, уходили на защиту Родины, и Георгий Иванович не остался в стороне.
За годы Великой Отечественной войны Георгий Иванович Суфтин был награждён медалями «За оборону Советского Заполярья» и «За доблестный труд в Великой Отечественной войне в 1941–1945 гг.». В 1946 году литератора приняли в Союз писателей СССР.
К тому времени он уже давно жил в Архангельске и работал в газете «Правда Севера», но тема судеб жителей советского Заполярья не оставляла его. В 1951 году Архангельское книжное издательство выпускает сборник его очерков «Заполярные встречи», где читатели «Няръяна вындер» тех лет без труда могли узнать героев его публикаций. В 1957 году в журнале «Дружба народов» выходит его повесть «Сын Хосея». Позже переработанная и дополненная повесть «Сын Хосея» выйдет под заглавием «След голубого песца» (1963 и 1978 гг.).
«Главное достоинство писателя, – как отмечал журнал «Нева», – умение создавать убедительные образы, раскрывающие специфические национальные черты. Суфтин глубоко знает нравы и обычаи тундры, понимает склад характеров и мышления ненцев».
Наш друг Георгий Суфтин
Для поэтов, которых мы сегодня по праву считаем классиками ненецкой литературы – Василия Ледкова и Алексея Пичкова – Георгий Суфтин стал своего рода крёстным на творческом пути. Именно он отредактировал первый совместный сборник стихов молодых тогда авторов «Далеко Сэрне моя живёт».
На страницах «Няръяна вындер» Алексей Ильич в 1968 году поделился бесценными воспоминаниями о последней встрече с Георгием Суфтиным: «Возвращаясь из Москвы, где проходило второе совещание писателей Крайнего Севера, мы с Александром Канюковым зашли по делам в Северо-Западное книжное издательство. Здесь мы встретили Георгия Ивановича Суфтина. Писатель готовился встретить своё шестидесятилетие, и издательство выпустило к торжеству красочное юбилейное издание романа «Макорин жених».
Узнав, что мы едем обратно в Нарьян-Мар, он как-то оживился, глаза его загорелись молодым задором.
– А не махнуть ли и мне с вами? – и он лукаво посмотрел в сторону редактора издательства Веры Контантиновны Лихановой. – Я ведь давно не был в местах моей молодости…
И он, казалось, не произносил, а напевал знакомые ему названия: Нельмин Нос, Тет-Яха-Мал, Вангурей, Три Бугры…Георгий Иванович с интересом расспрашивал о том, как живут сейчас люди в селениях. Мы рассказали ему, что в Нельмином Носе сейчас около ста домов, что живут там жители Малой земли, что навеки отходят в прошлое кочёвки с семьями, что сейчас в тундре уже совсем другие методы и формы работы – применяется сменный выпас оленей.
Говорили ему также о том, что на пустынном берегу Печоры, в местечке Хонгурей, далеко в тундре в Хорей-Вере, в Харуте выросли современные благоустроенные дома, что жители тундры тянутся к новому, что молодёжь сейчас стала грамотной, появились свои геологи, лётчики, врачи, писатели.
– Хорошо стало в тундре, хорошо, – вдохновенно повторял он. – Как хочется снова туда.
Но его мечтам не суждено было сбыться. Через несколько дней в Нарьян-Мар пришло печальное известие. Сердце нашего друга перестало биться. Он умер в расцвете творческих сил, не осуществив многие свои литературные замыслы».
(«Наш друг Георгий Суфтин» – «Няръяна вындер» №1856 (10049) от 21 сентября 1968 года).
Нет пророка в своём отечестве?..
Сложно сказать почему, но до момента подготовки этой публикации книжка «След голубого песца» хоть и попадалась мне на глаза, но никогда не вызывала большого интереса. Я без труда нашла её в интернете и решилась просто пробежать глазами:
«Солнце появилось над краем тундры, и всё живое обернулось к нему, восхищаясь и ликуя. Белый олень-менурей высоко вскинул гордую голову и протрубил призывно и громко. Куропатка, сверкнув на взлёте розоватым крылом, поднялась в посветлевшее небо. Глупый песец удивлённо высунул из снежной норки острую мордочку с чёрными бисеринками глаз и тоненько проскулил. Даже ветки тальника словно ожили под не греющими ещё солнечными лучами, стряхивая с себя седую изморозь зимы. А люди все повылезали из чумов и заворожённо смотрели, как оранжевый шар медленно-медленно катился по самой кромке тундры».
…За три часа я прочитала всю историю ненецкого парнишки, семью которого обездолил богатей и выгнал скитаться по поморским деревушкам, а затем и вовсе обрёк на существование «дикарей» на потеху публике. Оторвав от родителей, молодого «зверёныша» забрала как питомца в свой дом архангельская барынька, и как же я радовалась за него, когда он просто-напросто сбежал от неё и начал жить своей жизнью.
Сейчас можно как угодно относиться и к коллективизации, и к советской власти, но для тундровой бедноты она была настоящим спасением. Люди получили право жить не по воле хозяина-кулака, а самостоятельно выбирая свой путь, лечиться у врача, а не под шаманский бубен, развиваться, выбирать профессию, строить свою жизнь и, конечно, читать.
Читать не модные разрекламированные бестселлеры, а своих, заполярных авторов, честно и талантливо рассказывающих о том, как жили люди родной земли.
Читать и узнавать лица, фамилии, места, удивляться, как всё изменилось к лучшему. Кроме, пожалуй, одного – в тяге к печатному слову между большинством из нас и оленеводом-колхозником из тридцатых годов прошлого века – целая пропасть…
