Виктория Соколовская    

Член Союза писателей России, Республика Беларусь, город Полоцк

Номинация «Поэзия. Мастер»

 

ПЕРЕД БОЕМ

 

Долго дятел стучал на ближнего –

дальний считывал каждый стук...

Кто не спал? – то ли Димка с Нижнего,

то ли Толик, армейский друг.

 

Камуфляжем сливаясь с зеленью,

мимикрируя под самшит,

то ли Димка воюет с теменью,

то ли Толик к земле пришит

 

тишиной предрассветной, тонкою,

прикорнувшей заподлицо,

что обнимет лихой девчонкою,

а потом отведёт лицо.

 

Толик, помнится, силой мерился,

а у Димки наколот крест...

Дятел клювом-иглой прицелился,

и посыпался стук окрест.

 

Красношляпый стучит неистово –

желторотые начеку:

то ли Толик дождётся выстрела,

то ли Димке срывать чеку.

 

Каждый правлен своими битвами.

Каждый свой выжигает страх.

Сберегаемые молитвами,

вознесёнными в двух мирах,

 

выйдут в бой без особых правил, и

каждый вынесет новый шрам.

Свечи сосен собой уставили

поднебесный священный храм

 

леса, утренней мглой распятого...

А у Толика на груди

фотография Ленки с 5-го:

дверь без кнопки – стучи и жди.

 

 

ПАТРИОТИЗМ

 

В больнице что не сон, то разговоры.

Лежали, заживляли организм,

И понеслось: офшоры, забугоры...

А что, мол, для тебя патриотизм?

 

Ну что мне им доказывать, ей-богу, –

Давно осел Отечественной дым...

«Мой дед на той войне оставил ногу.

Мой сын гордится прадедом своим».

 

«Э нет! – кричат. – Конечно, вспомнил деда –

И сам герой?» Смеются дураки.

Да вам ли знать, как мне важна Победа

В чумное наше время, мужики!

 

Взметнусь в сердцах, но промолчу чего-то,

Что я там был... И тело дрожь проймёт.

Спросили у меня про патриота? –

Так я отвечу, кто он – патриот!

 

Кто не обрёк страну свою на муку,

Когда вокруг творился произвол,

Кто, боль почуяв, не одёрнул руку,

А боль её рукой своей отвёл.

 

Кто с Родиной своей не распростился,

Кто не уехал... Тем и патриот,

Что здесь родился, вырос, пригодился

И здесь – живёт.

 

***

 

В деревне, помню, было глухо,

Ни дверь не скрипнет, ни крыльцо.

Лишь косоглазая старуха

Во мгле не прятала лицо.

 

Да в дом звала неловким взмахом

Сухой натруженной руки...

И мы, решив пожить с размахом,

Ввалились в хату: мужики,

 

Пропахшие землёй и потом,

Немытые богатыри,

И затоптали, обормоты,    

Плетёный коврик у двери.

 

На нём потом остались берцев

Густые чёрные следы...

А мы уже прикрыли дверцу,

Глазея в поисках еды.

 

Старуха медленно сбирала

На стол нехитрые харчи:

Картошку свежую и сало,

И хлеб домашний, из печи.

 

И всем троим нашлась посуда.

И водка тешила десну.

– Куда вы, хлопчики? Откуда?

– С войны, бабуля, на войну.

 

– Поешьте, милые. И чаю!    

А может, в баньку? Истоплю.

– Как звать Вас, бабушка? – Аглая.

Да имя это не люблю...

 

И улыбнулась, разливая

По белым чашкам крепкий чай.

Мы ели мякоть каравая,

О доме вспомнив невзначай.

 

До баньки сил нам не достало,

Обмылись быстро из ведра,

И повалились спать устало,

Проспав до самого утра.

 

Нам снились сны, как в детстве, ярки,

И каждый верил в эти сны,

Как будто ёлка, и подарки,

И дом, и не было войны...

 

Заря рвала окно, пылая,

Спалось тепло и тихо нам.

А косоглазая Аглая

Носки вязала пацанам.