Профессор Денис Чефанов – о музыке и немного о себе

Преподаватель Российской академии музыки имени Гнесиных побывал в Нарьян-Маре в рамках проекта «Новое передвижничество».

Денис Чефанов провёл несколько мастер-классов в Детской школе искусств (подробнее о приезде лауреата международных конкурсов читайте в материале «Под взглядом маэстро», «НВ» от 27.11.2025 г.). Преподаватель Гнесинки дал небольшое интервью корреспонденту «НВ», отрывки из которого мы приводим от первого лица.

Музыка и жизнь

Моя мама и старшая сестра – пианистки. Для нас это не только профессия, а часть жизни. Мама начинала мне ставить руку, в пять лет отдала в среднюю специальную музыкальную школу при казанской консерватории. Мой педагог, Нэля Хакимова, очень много со мной занималась и совершенно безвозмездно. Вместо 45 минут мы сидели по три-четыре часа. Сначала у меня не было такой заинтересованности, не считал, что буду музыкантом, но где-то в классе седьмом понял, что мир музыки – прекрасен.

Играть и ещё раз учиться

До сих пор считаю, что я недостаточно профессиональный музыкант. Постоянно учусь. Например, концерты, мастер-классы, на которых вы бываете, – это тоже занятия, они также помогают играть и совершенствовать мастерство. Если вы не интересуетесь своей профессией вне рабочего времени, то не будете развиваться. Музыкант играет не только пальцами, а чувствами, мыслями, головой. Музыка, как и любой вид искусства, – это отражение жизни. Если вам далека эта жизнь, вы не будете интересны другим. Вы должны всё время быть как корабль, подниматься или опускаться вместе с уровнем воды. Мой профессор всегда говорил:
«Если ты будешь играть в камерном ансамбле, то играй с музыкантами, которые лучше и выше тебя, потому что от них ты можешь чему-то научиться, а от тех, кто равен тебе или слабее, ничего не получишь».

С чего начать?

Сын Лев учится на первом курсе московской консерватории, окончил Центральную музыкальную школу. Моя мама начала заниматься с ним с четырёх лет.

Честно говоря, даже не всегда успеваю ходить на его выступления, потому что у меня достаточно серьёзная педагогическая нагрузка и в академии Гнесиных, и в консерватории, и в балетной академии.

Важно, чтобы ребёнку до 7-8 лет начали ставить руку. Советую мамам петь детям, можно вместе исполнять нетрудные песенки, мелодичные, без скачков. Ребёнок, который приходит в школу и может спеть пару песенок чистенько или узнать, не глядя, сколько звучит нот, всегда будет иметь приоритет.

У нас сейчас как? Пока ребёнок талантлив, он всем интересен: педагогу, школе, региону, губернатору, как только наступает переходный период, идёт снижение результатов, он уже никому не нужен кроме родителей.

Моя мама всегда повторяет, что кроме вас, он никому не нужен. Поэтому уделите ему чуть больше времени, позанимайтесь с ним дома, поговорите, помогите. И это нужно делать постоянно.

Вальс Грибоедова и китайский рояль

В целом уровень музыкального образования снижается по всему миру. Что тут говорить – человечество вообще деградирует. Говорят, что вес мозга питекантропа был на несколько сотен граммов больше, чем у современного человека. Давайте вспомним, например, Грибоедова. Он в 16 лет знал несколько языков. Написал два очень неплохих вальса, до сих пор их играют. Люди того времени были одарённее нас, владели искусством верховой езды, умели хорошо танцевать, этот список можно продолжить.

С другой стороны, сейчас больше возможностей и меньше ограничений. Музыка – один из самых недорогих видов деятельности. Если вы хотите профессионально заниматься спортом, это будет колоссально дорого.

Инструмент никогда не теряет в цене в отличие от машины. Сколько сейчас автомобиль стоит, миллион-полтора? За 700 тысяч можно купить очень неплохой новый китайский рояль. Чешское пианино Petrof 80-х годов со скидкой можно купить за 100 тысяч рублей.

Прекрасно помню первый инструмент, на котором играл. Его ещё папа по талонам покупал в 60-х годах. Это было пианино «Красный октябрь».

Нога дрожит, мелодия льётся

Московская консерватория имени Чайковского котируется во всём мире, что бы ни говорили наши оппоненты. Этот диплом – неснижаемый уровень, и мы стараемся его держать.

Поступить сложно. Бывает так – ты очень хороший исполнитель, много занимался, но в этот раз ты не выспался, или по дороге тебе кто-то сказал неприятное, и у тебя раз – и слетела рука, спазм какой-то, и всё… Ты можешь поступать только через год. Когда играет 150 человек, приоритет отдают тем, кто делает это безупречно. Никто не пытается найти в тебе талант, ты должен продемонстрировать его сам.

Очень хорошо помню, как поступал в консерваторию. Помню, где у меня задрожала правая нога. Это было между прелюдией и фугой Баха. Помню, что и как я играл. Эти ощущения не забыть, потому что всё это записывается как лазаром. Это было очень важно для меня. Помню и своё поступление в ассистентуру-стажировку МГК. Там ещё страшнее. Ты понимаешь, что на тебе ещё больше ответственности, а конкурс – выше. Из сорока человек поступают шесть. Тогда не было коммерческих мест, только дополнительные, которые могло дать министерство.

Про самое дорогое

Мы ещё очень долго будем опережать всю планету по уровню музыкального образования. Даже если закроют все школы и вдруг решат, что нам не нужно заниматься музыкой. Во-первых, эти педагоги будут заниматься частно, а кто-то – даже бесплатно, я знаю таких, это большинство людей, они будут ругать постановления администрации, но всё равно продолжат работать, потому что это тоже часть их жизни. Это как будто у тебя отняли самое дорогое, и ты его всё равно не отдашь.

Из воспоминаний

Некоторые думают, что чем старше и опытнее музыкант, тем он меньше волнуется. Наоборот. Один раз я был за сценой рядом с народным артистом России Владимиром Овчинниковым. Он бегал как пацан к пианино, дескать, мне надо посмотреть ещё раз и ещё. Потом выходит – железобетонное выражение лица. А внутри – ураган.