Вы здесь

Чудесные россыпи слов

Наталья Чупрова / Фото из личного архива

Сегодня на литературной странице «НВ» мы представляем прозаические миниатюры Натальи Чупровой, активного участника Лито «Заполярье».

Наталья Сергеевна родилась и выросла в Нарьян Маре. По образованию – педагог, учитель русского языка и литературы.

20 лет проработала в андегской школе, десять – в школе-интернате имени А. П. Пырерки и девять – воспитателем в детском доме.

Говорит, что сначала были стихи. Всерьёз занялась литературным творчеством уже тогда, когда появился первый внук.

Основные темы её творчества: любовь к родному краю, малой родине, красота северной природы. В настоящее время автор пишет миниатюры с диалектными словами.

– Многие такие слова и выражения употребляла Зинаида Александровна Чупрова, мама моего мужа. Я их в своё время записывала. А когда училась в институте, контрольную работу по диалектологии делала с ней. Этой работой восхищалась мой наставник. На её вопрос:
«Где вы откопали столько уникальных слов». Я ответила: «У меня уникальная свекровь».

Как раз выпуск сборника и личный опыт подтолкнул Наталью к созданию миниатюр. Она публикует их на своей страничке ВК, люди с удовольствием читают. Многие пишут восхищённые отзывы.

Предлагаем любителям изящной словесности миниатюры автора, насыщенные диалектами северного края. Кстати, в наших деревнях нередко и сейчас можно услышать от людей старшего поколения эти чудесные россыпи слов, поговорок и присказок минувших времён. И замечательно, что есть авторы, которые сберегают это богатство русского языка для будущих поколений.


 

По морошку

 

Отправились мы с бабушкой в тундру по морошку. Дорога длинная да болотистая. День жаркий, тихий, гнусу видимо-невидимо. Идём не спеша, бабушка наговаривается, будто сама с собой:

– Раньше молоды-то были, дак некогда за морошкой-то было ходить, всё робили. А нонче-то и силы нету. Како ведрие стоит, сена хошь наставят коровушкам-то.

Потом вдруг ко мне обратилась:

– Не опристал ли ты, Серёженька? Тундра-то ещё далёко. Вишь, лето-то сейгод како хороше: и ягода уродилась, и сена запасут, комарно только беда. А так-то баско! Всяки лета-то бывали: и дождливы, и засушливы, и голодны. Ну ничё, выжили. А сёдне уж шибко хорошо.

Вот и тундрушка показалась. Бабушка перво-наперво поклонилась тундре-матушке.

– Тычку, Серёженька, поставим, чтоб запомнить, куды обратно возвращаться. Я на тычку-то тужурку свою повешу. Спотела порато, пусть высохнет. Далёко, Серёженька, не уходи, не заблудись. Надысь девка-то Марьина потерялась, дак не рада была Марья-то, что и взяла её с собой.

Порато быстро не собирай, опристанешь весь. Некуды нам торопиться. Ой, да и морошка-то любит ножки. Пойдём давай.

Полны вёдра набрали морошки. Бабушка обвязала тканью вёдра, чтоб не рассыпать ягоду.

– Дорога-то худа, кочкарник всё. Батожок возьму ещё.

Бабушка опять кланялась тундрушке-кормилице.

– Седь, Серёженька, паужну взяла с собой, перекусим. Той-той, на землю-то не садись, тужурку постелю. Скусна еда на свежем воздухе. Сунь на-ко себе одну слояшку в карман, бат дорОгой захочешь перекусить. Ну пойдём, Серёженька, мешкать не будем.

…На следующий день бабушка напекла калиток с морошкой. Потрусила сахарком. Потчевала:

– Кушай, Серёженька, коли треба.

Я с удовольствием фуркал чай из блюдечка, уплетая калитку с морошкой.

– Бабушка, а завтра пойдём в тундру за ягодой?

– Загадывать, внучок, не будем. Расшиньгаться ещё после вчерашнего надо. Устально стало до тундры ходить.

 


 

Манька

 

У бабушки Зины было шесть овец. Одна из них по кличке Маня была упрямой, характерной и всё время преподносила сюрпризы.

Как-то раз бабушка кликнула меня, я играл с ребятами в лапту, и сказала:

– Серёженька, надевай галоши да пойдём Маньку искать. Все бальки как бальки, а эту кажинный день имать надо. Холера кака, зачнёт ерепениться.

Я иду молча, слушаю бабушку. Она вроде и сердито ворчит, но видно, что Маньку вредную любит.

– Бусит, Серёженька, надёрни сюму-то на голову, не простынь. Прислушивайся, бат голос подаст. В еру куды ли запихалась, дак поди ишши тепереча. Вот маята-то.

Какое-то время идём молча. Вот бабушка напевным голосом в который раз уже кличет Маньку:

– Уты- уты, бали-бали, чики-чики, бя-бя...

И вдруг ярка Манька улежно чин-чинарём выходит из-под чернояры. Бабушку сначала оторопь хватила, а потом она напустилась на Маньку:

– Куды ты к чёмеру на кулички умыкала! Мы с парнем-то все глаза проглядели да и гамаши-то все зАлили.

И правда, в галошах хлюпало от того, что долго ходили по сырой траве.

– Вичку возьму да отхвашшу тебя. Сколь отстойна!

Я слушал бабушку и думал: Манька понимает что ли слова? А Манька жалась к бабушкиным ногам, тыкалась мордой в колени. Наверное, и правда, понимает, только говорить не умеет.

– Поди, давай домой, – сказала бабушка и погладила Маньку по сырой и грязной шерсти.

Довольные, мы отправились к дому. Ребята всё ещё играли в лапту. Бабушка посмотрела на меня и ласково сказала:

– Бежи, Серёженька, малёный, играй.

 


 

Лёд идёт!

 

– Лёд идёт! – крикнул кто-то из ребят. И сорвались с места мальчишки и девчонки, помчались на берег. Андегские ребята с нетерпением ждали этого момента. Они очень хотели домой. Школа в деревне Андег была только начальная, детям приходилось учиться в соседней – Никитцы – и жить в интернате.

Ася стояла на берегу с непокрытой головой, без платка – как и все остальные. В её кудряшках искрились солнечные лучики. Вот бы мама сейчас сказала: «Онюшка, пошто голоушем-то», – подумала Ася.

Зинаида с полной сумкой продуктов спешила из магазина.

– Зинушка, здравствуй. Из магАзина идёшь? – приветствовала Зинаиду Анна. – Чё ли много беда набрала?

– Завтре-то Семён за робятами в Никитцу поежжают, дак поскусне еды-то купила. Едва и волокусь.

– С Семёном-то кто мужики-то ишшо поежжают? – спрашивала Анна.

– Дак Сано поедет да Вихтур, да Миколай, кабыть.

– Ой, девка, когды и школу-то в Андехе поставят. Маята всю дорогу с попачей-то, – причитала Анна.

– Не говори, Анна! Дак всё равно детей-то добывать как ли нать. Все бедны скучились там, порато домой-от хотят, – вздохнула Зина. – После весенних каникул Онюшка-то беда ревела. В запечье запряталась. Едва-то я, девка, и уняла её. Никак она ехать-то не хотела в интернат-от. Доселе, деушка, сердце в горсти, как вспомню дак.

– Погода-то лиша бы ладна была, опасно с робятами-то ехать.

– Ничё, мужики-то поровы поедут, дак справятся с има. Надея-то вся опеть же и на мужиков, – успокаивала Зинаида Анну.

– Вперёд-то нАпусто поедут, дак быстро доедут, а обратно опеть быстерь поможет да.

– С моторками хошь бы ничё не подекалось, – приговаривала Зина.

– Дак мужики-то в техники бардуют, не мы бат, – хвалила Анна.

– Ой, да всё равно сторожиться нать. Всяки случаи-то бывали, сама знашь, Ивановна. Опеть же и поменешь тот год, когды туман-от сильный пал, заблудились да костры-то жгли.

– Ой, не приведи Господи, девка, эдако-то погодье, – взмолилась Анна.

– Пойду я, сряжать Семёна в дорогу ишшо нать.

– Зинушка, до свиданья. Погода-то гляди-ка разгулялась. До завтре достоит.